- Невозможно! Все, все испорчено! - в сердцах закричал Чон Хо, швырнув карту на землю. Красные - уже не от слез, а от гнева, глаза только молнии не метали, дрожащий палец уперся прямо ничего не понимающему Бау Гу между глаз.
- Никчемный ты лентяй! я же тебе говорил: быстро не значит хорошо. Это разве горы? А здесь река почему вдруг потекла вспять? Все переделать!
Хвала смерти
- Вот это да!
- Ничего себе дом...
Вернее, не дом, а целое поместье. Традиционный ханок напоминал сказочный дворец, утопающий в зарослях гибискуса. Не хватало только рядов почтительно склонившихся евнухов. Впрочем, словно в ответ на их мысли, навстречу гостям вскоре вышла женщина в дорогом шелковом ханбоке с нефритовой заколкой в тщательно уложенных волосах.
- Приветствую вас, супруг, − с улыбкой произнесла она, остановившись перед У Чжином. - Наконец-то вы вернулись.
Все притихли. А разве руководитель женат?
Шин Док побледнела. Сейчас она искренне была рада, что потратила последние деньги на злополучную шляпку: поду вуалью хотя бы не было заметно выступивших на глазах слез. Теперь-то ей стало понятно, почему У Чжин упорно не разговаривал с ней все утро. Он и сейчас не смотрел в ее сторону. Ни на нее, ни на кого-то из группы, словно бы происходящее его никоем образом не касалось.
Никто не знает
Щелкнула входная дверь. «Как к себе домой», − с неудовольствием подумала Енджо, крепче смеживая век от яркого солнца. Надо бы подняться, опустить жалюзи. Да и с Ынхо они уже давно не общались, хоть чаю мальчишке предложить. Но не хотелось. Впервые в жизни лень победила, да и все тело болело так, что малейшее движение отдавалось в каждом мускуле.
- Что вы тут делаете?
Здрасьте, приехали.
- Живу, как видишь.
- Что-нибудь болит?
Ах да, она же забыла. Так устала, что пакет из-под лекарств так и остался валяться на столе. Неудивительно, что Ынхо его тут же заметил.
- Издержки работы.
Беспокоится. Приятно. Но вставать все равно не хотелось. Впрочем, Ынхо в приглашении не нуждался. Он по-хозяйски открыл холодильник, судя по звуку, поставил бутылку молока. Затем прошествовал мимо нее на балкон. Дождь из лейки. И наконец-то солнце перестало светить в глаза.
- Вы бы переоделись, − посоветовал он перед уходом, набрасывая на нее плед. Спохватившись, еще раз на цыпочках прошел мимо нее в соседнюю комнату. Снова принес книгу. Интересно, какое послание на форзаце он оставил на этот раз? «Мозги в трубочку свернулись», как к старому детективу. Что он взял на этот раз? Если женский роман, то наверняка не дочитал до конца, нацарапав в сердцах «Скука смертная». Что ж, в подобном обмене посланиями тоже была своя прелесть.
Достоинство императрицы
- Познакомьтесь, принцесса.
Фрейлина поклонилась, по очереди представив девочке ее гостей.
- Это сын нашего премьер-министра, он ваш ровесник. А рядом с ним наследница одной из крупнейших корпораций страны. Теперь вы будете учиться все вместе!
Принцесса, однако, не выказала особого энтузиазма.
- Прежде, чем мы начнем, я хотела бы кое-кто показать, − пропела она, подав знак прислуге. Перед гостями тут же возник экран, на котором… О, тут разряженные мамочки предполагаемых одноклассников принцессы так и залились румянцем. Словно во время Судного дня, на записи во всеочию предстали самые постыдные поступки их ненаглядных детишек.
- Почему ты не купила мне эту шляпку?! Я слышала, у принцессы она есть, чем я хуже?! – топала толстыми ножками избалованная дочка бизнес-магната. А похожий на закормленного мопса высокопоставленный сынок умудрился за короткий срок довести до слез почти всю прислугу в коридоре, недовольный тем, что ему не оказывают достаточного уважения.
- Как видите, я очень тщательно отношусь к выбору своих друзей. Поэтому давайте считать сегодняшнее угощение нашим прощальным ужином, − улыбнулась принцесса.
Я вернусь, если будет хорошая погода
Утро началось с влажной уборки. К своему неудовольствию Хэ Вон обнаружила, что за те несколько лет, что она провела в Сеуле, дом окончательно отбился от рук. Дверные ручки отваливались, стоило к ним прикоснуться, матрасы насквозь пропитались серой пылью, а трубы визжали и скрипели, недовольные, что кто-то осмелился нарушить их покой.
- А я уж думала, барабашка завелся, − проворчала разбуженная спозаранку тетя. Сославшись на очередную головную боль, она наотрез отказалась помогать. Но сама, однако, ходила за племянницей по пятам, не переставая цедить сквозь сигаретный дым, что все это напрасно, и что все равно она собиралась в следующем месяце закрываться. Особенно она недоумевала по поводу идеи перекрасить дом.