Охотники на рабов
Союль недовольно надула губы. Демонстративно отвернувшись, принялась сердито развязывать лямки заплечного мешка.
- Никогда в жизни не выступала за еду, но для тебя, так уж и быть, - с достоинством произнесла она, настраивая повидавший виды хэгым. - Вот так мычат поутру коровы, когда их гонят пастухи.
Протяжные надрывные звуки заставили всех троих прыснуть со смеху. Страшно довольная Союль чуть сместила пальцы, и струны затявкали, как побитая мясником собачонка.
- А вот так, - откинула она с раскрасневшегося лица непослушную прядь. - Так трепещет сердце юноши, когда он видит свою первую любовь.
Смычок из конского волоса легко коснулся инструмента, и тот запел. Сладкая, проникновенная мелодия терялась в шорохе травы, вместе с теплым воздухом проникала в самую глубину занывшего сердца. Мужчины примолкли, и даже Ли Де-гиль на сей раз удержался от очередной колкой шутки, неподвижно уставившись в догорающий костер.
Список архива Ланъя
- Нет, нет и нет!
Лекарь Янь, решительно раскинув в стороны высохшие руки, неприступной скалой стоял у них на пути. Хоть ему уже давно перевалило за пятьдесят, сил у старика было хоть отбавляй, а в глазах горело такое негодование, что Чансу на сей раз не осмелился перечить. Изобразив сконфуженный и крайне опечаленный вид, глава покорно направился к дому. И незаметно кивнул загоревшемуся Фей Лю.
- Что ты делаешь? Не тронь... отпусти меня!
Голос лекаря звучал все тише, заглушаемый густыми клубами облаков. Прищурившись, Чансу помахал вслед быстро исчезающей точке, стряхнул с плаща пару снежинок и решительно зашагал мимо застывших слуг.
Лапша любви
Лица парней как по команде вытянулись, когда у ресторана, недовольно фыркая и поводя ушами под кричаще-желтой спортивной кепкой, появилась... лошадь. Бодро отпечатывая свое имя по гулкой мостовой, та не спеша трусила рядом с хозяйкой.
- Ну и маскарад, - не выдержал Большой, оглядывая курьезную фигуру в пышной юбке, джинсовых кедах и совершенно нелепой маске для фехтования.
Лошадь, как нарочно, затормозила у самых дверей, будто умела читать. И, не взирая на отчаянные уговоры хозяйки, продолжала упорно вытягивать шею в сторону расписных дверей. Воздух огласило недовольное утробное урчание. Девушка сначала сконфуженно схватилась за живот, затем вздохнула и повернулась к хихикающей втихаря компании.
- У вас, случайно, морковки не найдется?
- Ты, чудо, читать умеешь? - буркнул Главный, ткнув пальцем в объявление.
- Ну и что, что закрыто. Еда-то должна была остаться, хоть какая-нибудь, - не унималась горе-наездница.
- Ладно, пойдем, я тебе водички налью, - предложил сердобольный Мякиш, но его благородный жест остался без внимания. Горестно вздохнув в унисон, обе зашагали восвояси. Правда, в последний момент, лошадь все же сподобилась отблагодарить радушных хозяев, щедро отвалив им добротную кучу на удачу.
Пламенный Чанъянь
Томные тягучие звуки гуциня гулко раздавались над озером. Одинокая лодка без весел словно застыла в сумерках, окутанная туманной вуалью. Девушка - пронзительно-красивая, с прозрачной белоснежной кожей, мягко касалась струн, заставляя инструмент стонать от невыразимой тоски. Слезы сверкающими жемчужинами скатывались по бледным щекам, рассыпались по инструменты, терялись в складках белоснежного шелкового платья.
- Схватите ее! - скомандовал принц, когда лодка поравнялась с притаившимися в камышах солдатами. Девушка вздрогнула. Отложив инструмент, исподлобья взглянула на преследователей угольно-черным чарующим взглядом. Затем вся изогнулась, откинувшись назад, и легко соскользнула в воду. В серебристом свете луны мелькнул на мгновение, сверкнув чешуей, бледно-зеленый рыбий хвост...
Царство
Дверь лачуги была шаткой, на чем только держалась. Сквозь щели виднелись всполохи огня в очаге. Синь прислушался; внутри было тихо, но возможно, тот человек услышал его шаги и затаился.
Решительно распахнув дверь, юноша обнажил меч и шагнул за порог. И замер...
Пяо... Убитый Пяо сидел перед ним, в той же расшитой одежде, с распущенными волосами. Он даже не повернул головы, когда Синь вошел, продолжая молча смотреть на танцующие языки пламени.
- Ты... живой?
Человек у костра закрыл глаза и вздохнул.
- Раз Пяо мертв, значит, восстание действительно случилось.