Бросив на стойку смятую купюру, Такео направился к своему обычному столику у окна. И на полпути обнаружил, что его место занято. Новичок. С виду его ровесник, может, чуть младше. Ничем не примечательный паренек, только вид у него уж слишком ухоженный и чистый. Прямо не парень, а девушка. И лицо такое невинное-невинное, даже расхотелось с ним связываться. Ладно, мы не гордые, сядем в другом месте. Хотя пару ласковых все же стоит сказать, чтобы на будущее знал свое место.
Но не успел Такео раскрыть рот, как новенький сделал незаметный жест, и баночка с солью двинулась прямо к нему в руку! Поставив соль на место, парень преспокойно взялся за нож с вилкой, и тут заметил глазеющего на него Такео.
- А что ты еще можешь? - спросил Такео, когда спустя минуту они уже сидели за одним столом и общались, будто знали друг друга сто лет.
- Немного, - смущенно улыбнулся Асато, так звали того тихоню с непонятным магнетизмом не только в руках, но и всей его чересчур открытой и доверчивой натуре.
Кивнув, Такео допил свое пиво, быстро что-то соображая.
- Пошли, - бросил он, с шумом отодвигая стул. - Есть дело...
49 дней
Син Чжи во все глаза смотрела на девушку, в теле которой ей предстояло прожить целых 49 дней. Та не спеша ужинала, с шумом потягивая шум из пластиковой посуды. Лицо ее не выражало ровным счетом ничего, как безликая глиняная маска - причем, не самой тонкой отделки. Син Чжи поморщилась. Интересно, она вообще моется? Судя по засаленным волосам - нет, и причем довольно давно. Оглядевшись по сторонам, Син Чжи не заметила ни малейших признаков гардероба. Одни сплошные коробки, раскрытые или заклеенные скотчем. Возможно, в одной из них чудом завалялось какое-нибудь платье, тоскливо доживающее свой век после школьного выпускного. Но сильно копаться в чужих вещах ей точно не позволят: девушка не должна ничего заподозрить. - Эй, - негромко окликнул ее Страж. Девушка наконец-то покончила со своим скудным ужином и растянулась прямо на полу, на тощем вытертом тюфяке, прикрывшись шерстяным одеялом. - Чего стоишь? Давай, ныряй! Син Чжи засеменила к телу. Из-под одеяла до нее донеслось мерное дыхание спящей. Можно. Но как? - Как в гроб ложишься, - подсказал Страж. Помог, нечего сказать. А вдруг у нее вши? Крепко зажмурившись, Син Чжи опустилась на четвереньки и медленно погрузилась в мягкую теплую плоть...
Королевский портной
- Что стоишь? Быстро провозгласил! - кипятилась служанка, размахивая руками прямо перед лицом растерявшегося стражника. - Ослеп, что ли? Перед тобой сама императрица! - Так ведь... - мямлил юноша, теребя в руках свиток. Ему не хватало духу сказать, что имени молодой императрицы в том списке нет. Да и ее место возле императора вот-вот должна была занять самодовольно улыбающаяся Сюи, разодетая, словно диковинная райская птица. - Идет ее величество императрица! Зычный голос Гонджина прогремел как гром среди ясного неба. Все обернулись, Сюи побледнела, а император в недоумении поднял брови. Ворота распахнулись, и императрица ступила на ковровую дорожку. Она держалась спокойно, хотя внутри у девушки все обмирало. Каждую минуту она со страхом ждала: насмешек, хохота, позора, Его гнева... Но пока собравшиеся лишь молча взирали на нее, пораженные ее смелостью и безрассудством. А когда тень навеса кончилась, и императрица вышла на свет, все на мгновение зажмурились: настолько ослепительным был ее чудный наряд. Нежный атлас, по цвету соперничавший с белизной ее кожи, мягко охватывал грудь, переходя в пышную пену бесконечных оборок. Длинные рукава переливались золотом и жемчугом, бесконечным отблеском светильников тянулся сверкающий шлейф. Высокие гости, до этого лишь посматривающие по сторонам с презрительными усмешками, молча встали и склонили головы в знак почтения. А за ними, спохватившись, опустились на колени напыщенные министры, военачальники и придворные, среди которых был и Дольсок. Когда императрица проходила мимо, он не утерпел и поднял голову, жадно всматриваясь в невиданный покрой. Здесь много было от китайского наряда - дань уважения родине императрицы. Но было также и нечто такое, чего даже он, с его многолетним опытом, никак не мог уловить. Какая-то нотка юной свежести, очарования и...любви? По сравнению с императрицей, Сюи выглядела теперь не лучше размалеванной вороны в своем громоздком парике и вычурном наряде. Лицо императрицы тем временем понемногу светлело. Она прошла, даже не взглянув в сторону сконфуженной соперницы, плавно и величаво, как и подобает законной жене императора. А тот не мог отвести глаз от молодой жены. Впервые за все эти годы он словно впервые по-настоящему увидел ее: хрупкую, нежную, любимую. Легкая улыбка скользнула по его хмурому лицу, отчего глаза императрицы засияли еще ярче...