Но Антония и тут не угомонилась. По правде сказать, очень немногие монахи оказались менее грешными, чем их злосчастный настоятель. Вот привидение и повадилось ходить ко всем по очереди, пугая их по ночам страшным голосом: «Это я — Антония! Та самая Антония, которая любит тебя!»
За что и прозвали призрак угрюмым монахом.
И если когда-нибудь вечером на улице вы увидите, что за вами идет некто в сером или белом капюшоне, бегите скорее домой, потому что это и есть угрюмый монах, который ищет новую жертву!
Когда снесли монастырь и построили вместо него замок, все были уверены, что угрюмый монах исчезнет. Не тут-то было: видно, уж очень полюбилось ему это место, и время от времени он все еще появляется. Вот и теперь — спаси нас Господь и помилуй! — эта несчастная, неприкаянная душа снова бродит по замку… Да хранит нас Бог от ее сатанинской злобы!
— Аминь! — сказала, крестясь, Руперта.
— Аминь! — вздрогнув, прошептал Герман.
— Аминь! — со смехом провозгласил Жак Обри.
— Аминь, — повторили и все остальные, каждый на свой лад, сообразно тому чувству, какое породила в его сердце эта легенда.
VIII
ЧТО МОЖНО УВИДЕТЬ НОЧЬЮ С ВЕРХУШКИ ТОПОЛЯ
На следующее утро, в тот самый день, когда королевский двор должен был вернуться из Фонтенбло, Руперта объявила всем, кто накануне слушал легенду об угрюмом монахе, что и она может рассказать нечто необычайное.
Услышав столь заманчивое обещание, вчерашние слушатели Перрины, разумеется, поспешили собраться вечером, в тот же час и на том же самом месте.
Все чувствовали себя непринужденно. Накануне Бенвенуто написал Асканио, что задержится на два-три дня для отделки зала, в котором он намерен поставить Юпитера, и сразу же по возвращении начнет отливать статую.
Что касается прево, то он лишь один раз появился в Нельском замке, чтобы узнать, нет ли известий о Коломбе, и, получив от Перрины ответ, что все обстоит по-прежнему, тут же вернулся в Шатле.
Таким образом, жители обоих Нельских замков — Большого и Малого, — пользуясь отсутствием хозяев, наслаждались полной свободой.
У Жака Обри в этот вечер было назначено свидание с Жервезой, но любопытство взяло верх. Да и, кроме того, он рассчитывал, что рассказ Руперты окажется короче рассказа Перрины и ему удастся и послушать историю, и попасть на свидание.
Итак, вот что поведала собравшимся Руперта.
После рассказа Перрины мысль об угрюмом монахе не давала ей покоя. Воротясь к себе в комнату, она еще больше испугалась — ведь призрак Антонии мог навестить и ее, несмотря на святые мощи, находившиеся у изголовья кровати.
Прежде всего Руперта накрепко заперла дверь, но это ничуть не уменьшило страха старой домоправительницы: она слишком хорошо знала привычки привидений и прекрасно понимала, что для них не существует запоров. Она охотно закрыла бы наглухо и окно, выходившее в парк Большого Нельского замка, но прежний хозяин не позаботился о ставнях, а нынешний находил излишним тратиться на такие пустяки.
Обычно окно закрывалось занавесками; сегодня же, как нарочно, они были в стирке. Так что комнату от внешнего мира отделяло лишь прозрачное, как воздух, стекло.
Руперта заглянула под кровать, обшарила шкафы, тщательно обыскала в комнате все углы и закоулки. Ей было известно, как мало места требуется нечистому духу, особенно если он подберет хвост и втянет рога и когти. Ведь пробыл же Асмодей долгие годы, свернувшись клубком, на дне бутылки! В комнате никого не было; Руперта не обнаружила ни малейших следов привидения.
Итак, домоправительница легла спать, почти успокоившись, но светильник все-таки не потушила. Натянув на себя одеяло, она посмотрела в окно и на фоне ночного неба увидела огромную человеческую фигуру, заслонявшую собой звезды. Ну, а что касается луны, то ее и так нельзя было разглядеть — ведь она была на исходе.
Несчастная Руперта вздрогнула и зажмурилась от страха; она уже хотела крикнуть или постучать, но вовремя вспомнила, что как раз перед ее окном стоит гигантская статуя Марса. Тогда она решилась открыть глаза и, взглянув еще раз на привидение, узнала изваяние бога войны. Мгновенно успокоившись, Руперта приняла твердое решение как можно скорее уснуть.
Однако сон, это сокровище бедняков, которому часто завидуют богачи, не подчиняется человеческой воле. По вечерам, когда Господь Бог выпускает это капризное дитя из небесных врат на землю, оно спешит, куда ему вздумается, не обращая внимания на страстные мольбы и врываясь именно туда, где его совсем не ждут. Сколько Руперта ни призывала сон, он никак к ней не являлся!