— Куда?
— Туда, — сказал Асканио, — туда!
— Да ты не на удачную мысль мне показываешь, — ответил школяр, — а на дуб.
И действительно, почти у самого рва возвышался могучий дуб, ветви которого, казалось, с любопытством склонились над стенами Нельского замка.
— Неужели не видите? — спросил Асканио.
— Так-так… Как будто начинаю понимать. Что верно, то верно. Догадался. Дуб и стена — как бы начало моста, его дополнит лестница. Но под ним, дружище, разверстая пропасть, и пропасть, полная грязи! Черт возьми, тут нужна осторожность. На мне, знаешь ли, праздничная одежда, а портной отказывается шить в долг.
— Помогите мне взобраться по лестнице, — сказал Асканио, — вот все, о чем я вас прошу.
— Так-так… А я, значит, останусь здесь, внизу? Благодарю покорно!
И приятели одновременно схватились за ветку и мигом очутились на дубе.
Тут, объединив усилия, они закрепили лестницу за ветки дуба и добрались до самой верхушки дерева. Затем перекинули лестницу через стену, наподобие подъемного моста, и обрадовались, увидев, что один конец прочно укрепился на толстой ветке, а другой свисает по ту сторону стены на два-три фута.
— Ну, а как быть, когда мы очутимся на стене? — спросил Обри.
— Когда мы очутимся на стене, подтянем лестницу и спустимся вниз.
— Так-то оно так. Но вот в чем затруднение: высота стены — двадцать пять футов, а длина лестницы — всего двенадцать.
— Предусмотрено и это, — сказал Асканио, разматывая веревку, которую он намотал вокруг тела; затем, привязав один конец к стволу дерева, другой перебросил через стену.
— О, умная голова, понимаю тебя! — воскликнул Жак Обри. — И я счастлив и горд тем, что сломаю себе шею вместе с тобой.
— Что вы собираетесь делать?
— Переправляться, — отвечал Обри, готовясь перебраться на стену.
— Нет, я переправлюсь первым, — сказал Асканио.
— Тянем жребий на смоченный палец! — предложил Обри и протянул приятелю указательный и средний пальцы.
— Хорошо, — согласился Асканио и прикоснулся к одному из пальцев.
— Ты выиграл, — сказал Обри. — Но смотри: будь хладнокровен и разумен, понял?
— Не тревожьтесь, — успокоил его Асканио.
И он пошел по висячему мосту. Жак Обри вцепился в лестницу и поддерживал ее в равновесии. Лестница была непрочная, но храбрый юноша был легок. Школяр затаил дыхание — ему казалось, что Асканио вот-вот оступится… Но юноша бегом пробежал последние четыре шага и, целый и невредимый, очутился на стене. Там он тоже подвергся бы смертельной опасности, если бы его заметил кто-нибудь из осаждающих. Но Асканио не обманулся в своих предположениях. Заглянув в сад, он крикнул приятелю:
— Тут никого нет, ни души!
— Тогда вперед! — воскликнул Жак Обри. — Спляшу-ка и я на канате.
И он тоже пошел по узкой и дрожащей воздушной дорожке, а Асканио придерживал лестницу, платя ему услугой за услугу. Обри был так же ловок и проворен, и мигом оказался рядом с приятелем.
Они уселись верхом на стену, подтянули к себе лестницу, привязали ее к веревке, другой конец которой был прочно закреплен на дубе, и спустили вниз на нужную длину. Затем Асканио, которому выпало право испытать все на себе, обеими руками схватился за веревку, соскользнул по ней до верхней перекладины лестницы и через секунду уже стоял на земле.
Жак Обри благополучно спустился за ним, и оба очутились в саду.
Теперь главное было — действовать как можно быстрее. На переправу ушло немало времени, и Асканио дрожал при мысли, что их отсутствие окажется гибельным для учителя. Со шпагами наголо Асканио и Жак Обри поспешили к двери, ведущей в первый двор, где, очевидно, находился отряд прево, если только он не успел переменить позиции.
Подбежав к двери, Асканио посмотрел в замочную скважину и увидел, что двор пуст.
— У Бенвенуто удача! — воскликнул он. — Отряд вышел. Замок наш!
И он попытался открыть дверь, но она была заперта.
Оба стали трясти ее изо всех сил.
— Идите сюда! — раздался голос, отозвавшийся музыкой в сердце юноши. — Сюда, месье!
Асканио обернулся и в окне первого этажа увидел Коломбу. В два прыжка он оказался около нее.
— Ах, вот оно что! — проговорил Жак Обри, следуя за ним. — Видно, у нас тут есть знакомые! А вы и словом не обмолвились об этом, господин молчальник!
— О! Спасите моего отца, господин Асканио! — воскликнула Коломба, ничуть не удивившись, видя молодого человека, как будто его присутствие в замке было совершенно естественным. — Слышите, они дерутся там, на площади, и все из-за меня, по моей вине! О Боже мой, Боже мой! Поспешите же, иначе его убьют!