— Итак, — сказал он, подходя к д’Эстурвилю, — я был прав, любезный прево?
— Ах, это вы, виконт? Здравствуйте! — ответил д’Эстурвиль.
— Так, значит, я был прав?
— Увы, да. Как вы поживаете?
— По крайней мере, мне не в чем себя упрекать, я тут ни при чем: ведь я вас предупреждал.
— А что, король вернулся в Лувр?
— Все это россказни, твердили вы: «Подумаешь, ремесленник, ничтожество! Хотел бы я на него посмотреть!» Ну что ж, вот вы и посмотрели, мой бедный друг!
— Я вас спрашиваю: вернулся ли его величество из Фонтенбло?
— Да, и жалел, что не был в Париже в воскресенье, не видел, стоя на одной из луврских башен, как его золотых и серебряных дел мастер победил прево.
— А что говорят при дворе?
— Говорят, что вы были разбиты наголову.
— Гм… гм… — пробурчал прево, которого неприятный разговор приводил в ярость.
— Как же это случилось? Неужели он нанес вам такое позорное поражение? — продолжал де Мармань.
— Но…
— Он убил двух ваших стражников, не правда ли?
— Как будто…
— Если вы хотите их заменить, у меня к вашим услугам два храбреца, два итальянца наемника. Правда, немного дороговато, зато люди надежные. Были бы они у вас, дело приняло бы другой оборот.
— Посмотрим, я не отказываюсь; если сам не найму, может быть, пригодятся моему зятю, графу д’Орбеку.
— Однако что бы там ни говорили, но я просто не могу поверить, будто Бенвенуто вас собственноручно избил палкой.
— Кто вам это сказал?
— Все говорят. Одни негодуют, как я, другие смеются, как король.
— Довольно! Борьба еще не кончена.
— Глупо, что вы связались с этим грубияном. И ради чего? Ради низкой корысти.
— Теперь я буду драться ради чести.
— Вот если бы дело касалось женщины, тогда вы могли бы обнажить шпагу и проучить весь этот сброд, но из-за жилища…
— Нельский замок — жилище, достойное самого короля.
— Согласен. Но как вы допустили, чтобы из-за жилища, достойного короля, вас проучили, как простолюдина!
— О, мне в голову пришла одна мысль! — воскликнул прево, вконец выведенный из терпения. — Черт возьми! Вы так мне преданы, что мне тоже хочется оказать вам дружескую услугу. И я в восторге, что выдался такой удачный случай. Любезный виконт, вы дворянин, вы секретарь короля, однако вам плохо живется на улице Гюшет. Между тем я недавно просил герцогиню д’Этамп — а она ни в чем мне не отказывает, вы это знаете — за одного своего друга: ему очень хотелось поселиться в каком-нибудь королевском дворце. Мне это удалось, хоть и не без труда; но оказалось, что мой подопечный отозван по неотложным делам в Испанию. Итак, у меня осталась грамота короля — она дает право занять любой дворец. Я не могу ею воспользоваться. Не хотите ли вы воспользоваться грамотой? Я буду счастлив, что таким образом отплачу вам за вашу любезность, за услуги и искреннюю дружбу.
— Милейший д’Эстурвиль, какую же услугу вы мне оказываете! Вы правы, у меня отвратительное жилище, и я двадцать раз жаловался на это королю.
— Но я ставлю одно условие.
— Какое?
— А вот какое: раз вы можете выбрать любой из королевских дворцов, выберите…
— Договаривайте, я жду.
— …Нельский замок.
— Ах, так это ловушка!
— Полно, что вы! Вот вам и доказательство — королевская грамота за собственноручной подписью его величества. Остается только вписать имя и фамилию просителя и название дворца. Так вот, я пишу — Большой Нельский замок, а вы вольны вписать имя и фамилию, какие вам угодно.
— Ну а проклятый Бенвенуто?
— Он ровно ничего не подозревает — его успокоил договор, заключенный между нами. Тот, кто захочет войны, найдет двери открытыми, а если придет в воскресенье, то пустыми будут и все залы. Кроме того, дело ведь не в том, чтобы выгнать Бенвенуто, а чтобы поделить с ним Большой Нельский замок. Ведь места там довольно для трех-четырех семейств. Бенвенуто внемлет доводам рассудка… Но что вы делаете?
— Вписываю свое имя и титул. Видите?
— Однако берегитесь, ибо Бенвенуто может оказаться страшнее, чем вы думаете.
— Хорошо! Я оставлю у себя наемников, и как-нибудь в воскресенье мы захватим его врасплох.
— Как? Вы свяжетесь с грубияном ради низкой корысти?