— Заключенного? Что за странное желание!
— Желания бывают разные.
— Но зачем вам непременно в Шатле? — спросил Мармань. Он подозревал, что в этом желании кроется какая-то новая тайна, и хотел ее выпытать.
— Кому-нибудь другому я ни за что не доверился бы, любезный друг, ведь я на собственном горьком опыте, вернее — на опыте Асканио, убедился, к чему ведет болтовня, — отвечал Жак. — Но вы — другое дело. Вы же знаете, от вас у меня нет секретов.
— Ну, коли так, говорите скорей.
— А вы отправите меня в Шатле, если я скажу?
— Сию же минуту.
— Отлично! Представьте себе, я был так неосторожен, то рассказал еще кое-кому, кроме вас, об увиденной мной в голове Марса прелестной девушке.
— И что же?
— Эти вертопрахи, эти лоботрясы разболтали о моем открытии, и история дошла до самого прево; а так как у прево несколько дней назад пропала дочь, он подумал, не она ли избрала себе это убежище. Д’Эстурвиль поспешил предупредить графа д’Орбека и герцогиню д’Этамп, и вот, пока Челлини был в Фонтенбло, они устроили в Большом Нельском замке обыск. Коломбу увезли, а Асканио посадили в Шатле.
— Неужели?!
— Истинная правда, дорогой друг! И, как вы думаете, кто это подстроил? Некий виконт де Мармань.
— Но вы мне так и не сказали, что вам понадобилось в Шатле, — поспешно проговорил Мармань, с беспокойством отмечая, что Жак то и дело повторяет его имя.
— А вы не догадываетесь?
— Нет.
— Асканио-то арестовали!
— Да.
— И посадили в Шатле!
— Верно.
— Так теперь я открою вам то, чего никто не знает, кроме герцогини д’Этамп, Бенвенуто и меня: у Асканио есть какое-то письмо, тайна какая-то, которая может погубить герцогиню. Ну, поняли теперь?
— Да-да, начинаю понимать. Но помогите мне, дорогой друг!
— Видите ли, дорогой виконт, — впадая в аристократический тон, продолжал Жак Обри, — я хочу попасть в Шатле, увидеть там Асканио, взять у него письмо или узнать тайну. По выходе из тюрьмы я все расскажу Бенвенуто, и мы с ним найдем средство увенчать любовь Асканио и Коломбы назло всем этим де Марманям, д’Орбекам, прево и герцогиням!
— Неплохо придумано, — сказал Мармань. — Благодарю вас за доверие. Вы не раскаетесь в нем.
— И вы обещаете мне помочь?
— В чем?
— Да попасть в Шатле — я же вам говорил!
— Будьте покойны.
— Прямо сейчас?
— Подождите меня здесь.
— На этом самом месте?
— Да-да.
— А вы?
— Я схожу за ордером на арест.
— О бесценный друг, дорогой барон, граф! Скажите же мне наконец свое имя, свой адрес на случай, если вы почему-либо задержите!
— Нет-нет, я сейчас же вернусь.
— Возвращайтесь скорей! А если вам встретится этот проклятый Мармань, скажите ему…
— Что именно?
— Скажите ему, что я поклялся…
— В чем?
— В том, что он погибнет от моей руки.
— Прощайте! — крикнул виконт, уходя. — Ждите меня здесь!
— До свидания, — ответил Жак. — Приходите скорей. Вы настоящий друг; такому человеку, как вы, можно верить, и мне очень хотелось бы узнать…
— Прощайте, господин школяр, — сказал паж, все время стоявший поодаль и теперь пустившийся вслед за своим господином.
— Прощайте, любезный паж, — ответил Жак Обри. — Но, прежде чем уйти, окажите мне одну услугу.
— Какую?
— Скажите, пожалуйста, как звать благородного вельможу, в услужении у которого вы находитесь?
— Того самого, с которым вы проболтали целых четверть часа?
— Да.
— И которого называли своим другом?
— Да.
— И вы не знаете его имени?
— Нет.
— Так ведь это же…
— Наверное, очень знатный человек?
— Еще бы!
— И влиятельный?
— Первый человек после короля и герцогини д’Этамп.
— Что?! Но как же его зовут?..
— Виконт де… Но я бегу… Простите, он обернулся, я ему нужен.
— Вы говорите — виконт…
— Виконт де Мармань!
— Мармань?! — заорал Жак Обри. — Виконт де Мармань? Этот кавалер и есть виконт де Мармань?
— Он самый.
— Друг прево, графа д’Орбека и герцогини д’Этамп?
— Собственной персоной.
— Злейший враг Бенвенуто Челлини?
— Совершенно верно!
— О! — воскликнул Жак, перед которым, словно при вспышке молнии, сразу предстали все предшествовавшие этой встрече события. — Теперь понимаю! Так это Мармань, Мармань!