Скрывать было нечего – это было поражение, и поражение нешуточное. Челлини, Асканио и их друзья выстрелами из аркебузов уложили трех-четырех осажденных, но потеря трех-четырех стражников не нанесла такого урона прево, как потеря Германа – Челлини.
Осаждающие на миг растерялись.
Вдруг Асканио и Челлини переглянулись.
– У меня есть один план,– сказал Челлини, смотря налево, в сторону города.
– И у меня тоже, – ответил Асканио, смотря направо, в сторону полей.
– Я придумал, каким способом выманить стражу из замка.
– А если удастся выманить стражу, я придумал, каким способом мы откроем ворота.
– Сколько тебе нужно людей?
– Довольно одного.
– Выбирай.
– Жак Обри, – спросил Асканио, – хотите идти со мной?
– Да хоть на край света, дорогой друг, хоть на край света! Только не мешало бы и мне получить оружие, какой-нибудь обломок шпаги или огрызок кинжала – несколько дюймов железа, чтобы при случае всадить их во врага.
– Отлично! Берите шпагу Паголо – он уже не может ею орудовать: ведь он правой рукой держится за пятку, а левой творит крестное знамение.
– А вот вам вдобавок мой кинжал,– произнес Челлини.– Наносите удары, молодой человек, да не забывайте его в теле врага! Слишком это дорогой подарок для противника – я сам чеканил рукоятку, и она стоит сто золотых экю.
– А лезвие?– спросил Жак Обри.– Рукоятка, конечно, вещь ценная, но, знаете ли, я предпочитаю лезвие.
– Лезвию цены нет, – ответил Бенвенуто, – я убил им убийцу своего брата.
– Да здравствует кинжал! – воскликнул школяр. – В поход, Асканио!
– Сейчас, – проговорил Асканио, обернув вокруг талии веревку в пять-шесть морских саженей и вскинув на плечо лестницу. – Вот я и готов!
И оба отважных молодых человека прошли шагов сто по набережной, затем повернули налево и скрылись за углом Большого Нельского замка, позади городского рва.
Пусть Асканио выполняет свой замысел, а мы посмотрим, как Челлини осуществляет свой.
Асканио, как мы говорили, смотрел направо, то есть в сторону полей; а Бенвенуто смотрел налево, то есть в сторону города, потому что в толпе зрителей, держащейся на расстоянии, Челлини приметил двух женщин, и в них он как будто узнал дочь прево и ее дуэнью.
И в самом деле то были Коломба и госпожа Перрина. Когда обедня кончилась, они пошли домой, в Малый Нельский замок, но, напуганные рассказами об осаде и страшным зрелищем, представившимся их глазам, в ужасе остановились и затерялись в толпе.
Но как только Коломба, встревоженная судьбой отца, заметила, что сражение поутихло и по улице можно свободно пройти, она, невзирая на мольбу госпожи Перрины, заклинавшей девушку держаться подальше от места схватки, бесстрашно направилась к замку, предоставив госпоже Перрине полную свободу действий; но госпожа Перрина в глубине души нежно любила Коломбу, поэтому, правда умирая от страха, все же решилась сопровождать свою воспитанницу.
Обе женщины отделились от толпы в ту минуту, когда Асканио и Жак Обри завернули за угол.
Теперь нам понятен план Бенвенуто Челлини.
Увидев, что женщины приближаются к замку, он пошел к ним навстречу и учтиво предложил руку Коломбе.
– Сударыня, не бойтесь, – произнес он. – И, если вы пожелаете опереться на мою руку, я вас проведу к вашему отцу.
Коломба колебалась, но госпожа Перрина повисла на руке Челлини, хотя он и забыл предложить ей помощь.
– Соглашайтесь, милая крошка, соглашайтесь на покровительство этого благородного кавалера!..
Смотрите-ка, а вот и сам господин прево – он стоит на крепостной стене! Вот он наклонился…
Конечно, он тревожится за нас.
Коломба оперлась на руку Бенвенуто, и все трое подошли к воротам замка.
Тут Челлини остановился, держа под руки Коломбу и госпожу Перрину.
– Господин прево,– крикнул он,– ваша дочь желает вернуться домой! Надеюсь, вы откроете дверь и впустите ее, если не согласны отдать в руки врагов такую прекрасную заложницу!