И вот юноша вдруг увидел, что на повороте аллеи в обычный час появилась Коломба с книгой в руках. Девушка сначала не заметила Асканио, но, увидев рядом с госпожой Перриной незнакомую женщину, вздрогнула от удивления. В этот решительный миг госпожа Перрина, подобно отважному полководцу, смело бросилась в наступление.
– Коломба, милочка,– сказала она,– зная ваше доброе сердце, я не сочла нужным просить у вас разрешения и пригласила подышать свежим воздухом под сенью листвы бедного юношу, который был ранен, спасая вашего отца. Ведь вы же знаете, что вокруг Большого Нельского замка не найдешь тени. А если молодой человек не будет ежедневно час гулять, то врач не отвечает за его жизнь.
И пока дуэнья говорила, прибегая к грубой, но спасительной лжи, Коломба издали смотрела на Асканио, и яркий румянец вдруг вспыхнул на ее щеках. Асканио же не в силах был подняться со скамьи.
– Но, госпожа Перрина, ведь дело не в моем позволении,произнесла наконец девушка. – Нужно разрешение батюшки.
Сказав это с грустью, но с твердостью, Коломба подошла к каменной скамье, на которой сидел Асканио. Он ждал ее, с мольбою сложив руки.
– Извините меня, сударыня,– проговорил он,– я думал… я надеялся… что вы соизволили подтвердить любезное приглашение госпожи Перрины. Теперь же, когда я узнал, что это не так, – продолжал он кротко, но с достоинством, – умоляю вас, извините меня за дерзость и разрешите удалиться.
– Но, право же, дело не во мне!– живо возразила растроганная Коломба.– Ведь не я здесь хозяйка. Останьтесь, по крайней мере, сегодня, даже если запрет отца распространяется и на его спасителя; останьтесь, сударь, хотя бы для того, чтобы я могла поблагодарить вас.
– О сударыня, – промолвил Асканио, – всем сердцем благодарю вас! Но я не помешаю вам, если останусь? К тому же я, кажется, выбрал неудачное место.
– О нет, напротив! – возразила Коломба и, от волнения забыв обо всем на свете, присела на противоположный конец той же каменной скамьи.
Тут госпоже Перрине, застывшей в неподвижности после строгой отповеди Коломбы, надоело стоять; к тому же достойную дуэнью смутило наступившее молчание, и, подхватив под руку госпожу Руперту, она тихонько удалилась.
Юноша и девушка остались наедине.
Коломба сидела потупившись и не сразу заметила, что дуэнья ушла; но она не читала: глаза ее застилал туман.
Девушка все еще была взволнована, ошеломлена, и она невольно пыталась скрыть свое волнение, успокоить трепещущее сердце. Асканио тоже был растерян. Сначала, когда Коломба хотела удалить его, юноше было нестерпимо больно; затем он безумно обрадовался, догадавшись, в каком смятении его любимая; он был так слаб, что хоть и утопал в блаженстве, но от всех неожиданных волнений совсем обессилел. Он был в полуобмороке, но мысли его с необыкновенной быстротой сменяли друг друга.
«Она меня презирает! Нет, она меня любит!..»
– то и дело повторял он про себя. Он смотрел на Коломбу, сидевшую молча и неподвижно, и не чувствовал, как по его щекам текут слезы. Над их головами в ветвях пели птицы. Ветерок шевелил листву. В церкви Августинцев колокол звал к вечерне, и мягкий звон разливался в тишине. Июльский вечер был удивительно тих и мирен. Это было одно из тех торжественных мгновений, когда душа обновляется и когда одна минута будто заключает в себе двадцать лет, – мгновение, о котором вспоминаешь всю жизнь.
Прекрасные юноша и девушка словно были сотворены друг для друга, словно заранее обручены – надо было только протянуть друг другу руку. А оказалось, что их разделяет пропасть.
Прошло несколько секунд, и Коломба подняла голову.
– Вы плачете!– воскликнула она,выразив больше чувства, чем ей бы хотелось.
– Я не плачу,– отвечал Асканио, но, проведя рукой по лицу, почувствовал, что оно мокро от слез. – Да, вы правы, – сказал он.
– Почему? Что с вами? Не позвать ли кого-нибудь? Вам больно?
– Да, при одной лишь мысли…
– Какой же?
– Я думаю о том, что мне, пожалуй, лучше было бы умереть.
– Умереть? Сколько же вам лет, отчего вы говорите о смерти?
– Девятнадцать. Но год несчастья должен быть и годом смерти.
– Но ваши родители тоже будут вас оплакивать,– продолжала Коломба, безотчетно желая узнать о прошлом юноши и смутно предчувствуя, что его будущее принадлежит ей.