Поддержав Лию перед ее выходом, оказав помощь Кристин, Эллиз искренне верила в девочек, в их победу. Она надеялась на нее, но то, что произошло после… У девушки не было слов. Лия… Это был просто апогей человеческой тупости, человеческой жадности. Эллиз было неприятно. Неприятно с самого первого дня, когда она поняла, что Лия за человек. Однако та неприязнь, что присутствовала в ней раньше, просто рядом не стояла с той обидой, которая возникла сейчас. Несправедливо! Почему Лия была такой? Что с ней было не так, а главное… Почему даже после всего, что Эллиз пыталась искренне делать ради нее, она продолжала вести себя подобным образом? Столько раз уступая ей, Эллиз честно пыталась быть лучше, добрее, милосерднее как-то, но в итоге каждый раз ей просто плевали в лицо. И самое ужасное, что даже после всего Эллиз также чувствовала себя ниже волшебницы. Вот это было несправедливо! Когда Эллиз из кожи вон лезла, чтобы пойти на компромиссы, Лия просто не делала ничего, и все равно они обе просто оставались на одном уровне. Уровне, достойном, чтобы впечатлить Чарльза. Для него ведь они наверняка ничем не отличались, и просто…
Эллиз было обидно. Почему так?.. Почему Лия, не делая ничего, получала все то же самое, что и Эллиз, если не больше?! Почему Ригель поддержал ее во время испытания, а не Кристин и вступившуюся за нее Эллиз?! Почему Чарльз выбрал из той толпы их двоих?! Потому что они были равны?.. Они не были равны! Эллиз старалась, в то время как Лия не делала ничего, и это было несправедливо! И сейчас… Эллиз было так обидно, что она не сдержалась, а сорвалась на девушку. И вот что теперь?.. Это ведь был не локальный конфликт в «слепой зоне», какой у нее возник в свое время с Майком, это была серьезная ссора на публике. На публике, среди которой наверняка был и сам Чарльз. Да, наверное, из-за этого Эллиз было обиднее всего. Первое, о чем она подумала в момент, когда отошла от разукрашенной в собственной же крови Лии, что это наверняка попало в эфир, попало на глаза Чарльзу. Эллиз не хотела, чтобы ее видели такой! Она должна была быть гордой и сильной, милосердной и терпеливой, она должна была решать любые конфликты диалогом, как и пристало «правильным людям», чтобы хоть в чем-то быть лучше Лии, чтобы хоть как-то перестать загоняться по тому, что на самом деле они были «одного уровня». А в итоге… она просто опустилась еще ниже. Она не только ударила ее в нос, она ударила ее из-за обиды. Из-за того, что она сказала о Рене, Кристин, о Нике и ней самой. Но, кроме этого, Эллиз ударила ее, потому что ей было неприятно, неприятно за те мысли, будто Чарльз поставил равенство между десятками попыток Эллиз стать лучше и просто нулевым, непробиваемым характером Лии, которая не то чтобы не хотела меняться, а которой было удобнее обвинить всех вокруг, заявив о себе как о единственно правой.
Эллиз стиснула зубы. Это была откровенно тупая ситуация. Откровенно тупая и мерзкая ситуация, в которой она, Эллиз, играла главную роль. Роль такой же тупой и мерзкой, завистливой дуры, что не смогла сдержаться и ударила человека чисто из… Эллиз не хотела озвучить это вслух, но пришлось. Она ударила ее чисто из ревности. Только вот ревности к кому?.. К Чарльзу? Эллиз хмыкнула. Да дело было даже не в Чарльзе. Пошел он, вот правда. Дело было в той свободе, которую Чарльз показал ей. Испытывая рядом с Ригелем, рядом с Джераром эту душащую ограниченность, липкую неловкость и в целом необъяснимое беспокойство, Эллиз не видела и намека на эти чувства рядом с Чарльзом. С Чарльзом ей было спокойно, ей было комфортно, удобно. Она говорила, что думала. А думала, что хотела. Она не подбирала слова, она не «стирала сообщения по пять раз, переписывая незначительные фразы», она была собой. И ее принимали. Эллиз видела, как искренне Чарльз смеялся над ее шутками, она видела, как он улыбался, когда она делала что-то, чего не могла сделать в обществе того же Джерара, потому что стеснялась. И он принимал это. Ему нравилось это. По крайней мере, он сам так говорил. И просто вот… Эллиз не понимала. Почему она, чтобы ощутить нечто подобное, должна была ограничивать себя рядом с Джераром, почему она, чтобы заполучить хотя бы один вечер чего-то такого, должна была идти на эти бесконечные компромиссы, в то время как Лия… не делала ничего, а провела в компании Чарльза все те же пресловутые тридцать-сорок минут? Это было несправедливо! В то время как Эллиз за эти минуты свободы заплатила столь многим, Лия не отдала ничего. В то время как Эллиз нуждалась в подобной свободе, Лия, казалось, даже не понимала ее. А главное… Лия не ждала никакого «потом», в то время как Эллиз целую ночь убивалась, пытаясь принять тот факт, что «потом» будет Джерар. Вот она — зависть. Вот она — причина зависти. Когда Эллиз думала, столько думала, Лия не беспокоилась ни о чем, кроме никому не нужных «баллов в рейтинге».
Отвратительно. Просто ужасно. Вот, как могла описать свое состояние Эллиз. Но разве кому-нибудь было интересно это? Разве хоть кто-нибудь обратил внимание на то, что, ударив Лию, Эллиз не обрадовалась, как сделала бы блондинка на ее месте, а испытала чувство стыда? Разве кто-нибудь заметил эту разницу? Нет! Потому что всем здесь интересно было только то, кто, на кого и как эффектно наорет. Потому что шоу на Больших играх стояло в приоритете организаторов, только потом для них шли сами люди. И зрители тоже… Хоть кто-нибудь заметил эти намеки на подноготную? Хоть кто-нибудь понял, что все было не так просто, как кажется? Может быть, Чарльз?.. Может быть, он тоже смотрел эти игры, может быть, он тоже видел произошедшее?.. Хотя нет. Вряд ли. Чарльза ведь не существует, так Эллиз решила. Поэтому и видеть что-либо он не мог. Да, так думать было проще и правильнее. А еще проще и правильнее было отнести пиджак на помойку, а не ломать себе голову тем, куда его можно было спрятать, чтобы не попадался на глаза. Да, это было проще и правильнее. Но нереально.
Поджав губы, Эллиз вздохнула и, прекратив ломать голову, решила переключиться на что-то другое. На Оскара, например, успевшего, пока Эллиз думала, уже объявить первую дуэль. Заметив на поле двух игроков, серьезно стоявших друг против друга, Эллиз встрепенулась. Что?! Это Майк и Ник?! Как? Откуда? Она, что, пропустила момент, когда их вызвали? Капец!
Обернувшись к Рену, который все это время напряженно прожигал взглядом стоявших на поле парней, Эллиз нахмурилась, после чего подошла к нему, спросив:
— Почему их вызвали? Ты видел реалити-шоу? — тихо спросила она, посмотрев Рену в глаза, и только парень хотел что-то ответить, как его перебил Ригель:
— Это из-за Иви, — подойдя к Рену и Эллиз, произнес Избранный. Рен в ответ лишь кивнул.
Эллиз поджала губы. Да, она помнила обмен колкостями между Майком и Ником перед балом, к тому же она сама смогла обсудить с Ником в общих чертах возникший конфликт, только вот… Эллиз не была уверена до конца в причинах. «Это из-за Иви», а что из-за Иви? Что успело такого произойти за неделю, что Майк и Ник… не поделили Иви? Девушка нахмурилась, а после обернулась к застывшим на арене парням.
«Иви кажется, что ей нравится Майк, но на самом деле это не так» — Эллиз вспомнила слова Ника. Неужели в этом заключалась загвоздка?.. Нику не нравилось то, что Иви влюбилась в Майка? А с чего вдруг ему это не нравилось? Только, если он сам в свою очередь не запал на Иви. Девушка нахмурилась. Не могло этого быть, она бы узнала или заметила. К тому же Ник объяснял свою неприязнь к Майку еще и тем, что Майк, видите ли, терроризировал и ее, Эллиз. Хотя это и не было правдой. Девушка вздохнула. Честно, ничего не было понятно. Впрочем, ладно. Узнать о причинах конфликта девушка всегда успеет, а вот посмотреть на дуэль в живую возможность вряд ли снова представиться, поэтому, обратив внимание на арену, Эллиз заметила, как над дуэлянтами загорелась проекция Супер-шанса. Начав быстро вращаться, вскоре колесо остановилось. И тогда над ареной загорелся зеленый цвет. Цвет земли. Интересно. Прежде земля ни разу не выпадала в Супер-шансе. Эллиз хмыкнула. И какой же организаторы видели землю?.. А вот какой.