— И я побывал, — Кевин кивнул. — Может быть, мечта и не великая, зато осуществимая. На самом деле я думаю, что многие пришли на эти Большие игры не за «победой».
Лия нахмурилась.
— В смысле не за «победой»? А зачем тогда? — посмотрев парню в глаза, блондинка вздернула бровью. — Ну допустим, Майк, Рен, Эйси — они постоянные игроки. Они тут работают. Ты пришел сюда ради… Парка, — девушка улыбнулась. — А остальные зачем? Эллиз, Иви, Кристин?..
— Не знаю, но я не видел в них прямо такого рвения к победе. А я видел много сцен с ними из реалити-шоу. Иви участвует в играх, вероятно, из-за Майка.
Лия прыснула.
— О да, у девочки, и правда, мозги запеклись с этим Гарвином.
Кевин покачал головой.
— А почему ты говоришь об этом сразу, как о чем-то плохом? Ну, запеклись и запеклись, — парень кивнул. — Но, если Иви нравится это чувство, тем более что Майк с ней нормально общается, почему бы и нет? Она, как и я, по сути… Реализовала свои ожидания от участия.
— А Кристин? Эллиз?
— Насчет них я не уверен. Наверняка тоже преследуют какие-то свои цели, но это точно не… выигрыш, — вкрадчиво произнес Кевин, подняв очередной камень с земли и начав его крутить между пальцами.
Лия задумалась.
— Почему не выигрыш?
— Потому что за выигрышем гонишься ты, — подняв взгляд на девушку, Кевин вздернул бровями. — Так пристально следишь за счетом, рейтингом и… при любой возможности пытаешься свести все под сугубо личную заслугу.
Лия нахмурилась, тяжело вздохнув.
— И к чему ты клонишь?..
— Я? — Кевин странно пожал плечами. — Да ни к чему. Просто хочу сказать, что победы в команде достигнуть в разы проще, чем поодиночке, — парень перевел взгляд в сторону пруда, зацепившись взглядом за камни, лежавшие на другом берегу. — Я не пытаюсь критиковать тебя, просто… Чтобы не обижаться и не обижать, попробуй работать в команде, у тебя ведь хорошо получается. И тогда я уверен, что ты сможешь реализовать свои ожидания от Больших игр. Как я реализовал свои.
Лия улыбнулась.
— Откуда ты такой умный возник? — девушка безобидно рассмеялась. — Понимающий, добрый.
Кевин прыснул.
— На самом деле я был здесь всегда. Просто мало тех, кто заглядывает ко мне в парк, вот и все.
Блондинка кивнула.
— Спасибо, — ее губы украсила светлая улыбка, которую не повременил заметить и Кевин.
— Ну вот. Улыбайся почаще, у тебя очень красивая улыбка. Все равно, какой бы сильной волшебницей воды ты ни была, слезы не идут даже тебе.
Лия хмыкнула.
— Возможно. Зато потенциал сильной волшебницы воды позволяет мне это, — взметнув рукой в воздух, девушка легко подняла из реки огромных размеров водный пузырь. — Говоришь, магический потенциал измеряется не только в битвах? Ну давай попробуем. Мне неудобно, что я отняла твое время, поэтому… Чтобы ты не бегал сюда каждые десять-пятнадцать минут, пойдем я тебе помогу, а заодно проверим твою теорию о командной работе.
Кевин рассмеялся.
— Ты быстро учишься.
— Просто, когда учителя нормальные, желание возникает.
Парень кивнул и, подойдя к оставленной ранее лейке, поднял ее с земли, вместе с девушкой направившись назад, к клумбе с цветами, за которыми и обязан был ухаживать Кевин. Парень улыбнулся. И все-таки его мировоззрение было правильным. Не судя о людях по чужим выводам, Кевин делал свои. И как оно часто бывало, в этот раз он тоже не ошибся. Может быть, для своей команды Лия и была «той еще напарницей», человеком она была не таким уж и плохим. По крайней мере, Кевин верил в это, и веры этой ему было достаточно.
========== Глава 31. Рен ==========
4 октября
Чем для Рена являлись Большие игры? Возможностью избежать «автоматическое распределение» — процесс, подразумевающий под собой по факту насильственное привлечение людей к работе? Может быть. Тем не менее это были не все причины. Точнее, это были даже не причины, это было, скорее, следствие настоящих причин, по которым Рен начал участвовать в телешоу. На самом деле все было не так просто. И чтобы объяснить это «не так просто», лучше было начать с самого начала.
Кто такой Рен? Это парень двадцати двух лет, который в двадцать один принял решение участвовать в Больших играх. Почему он это сделал? Потому что ему стукнул тот возраст, который позволяет государству задействовать его в принудительном труде. Как же Рен умудрился докатиться до такого? Все просто. Он рискнул. Рискнул всей своей жизнью ради дела, которое… Не оправдало себя.
У Рена была мечта. Сейчас, наверное, прозвучит глупо и по-детски, но он хотел стать музыкантом. Музыка, создание музыки — это все, чем жил Рен. Иронично, что по нему это было сложно сказать, но тем не менее это было так. Парень буквально с девяти лет души не чаял в музыке. Тогда у него впервые начали вести этот предмет в школе. Рен вспоминал, у него была такая классная учительница музыки в школе. Ее звали… Шейла Прескотт. Он до сих пор помнил это имя. Ведь именно эта женщина заложила в нем основу той любви к музыке, которую впоследствии Рен развил сам. С тринадцати начав сочинять мелодии, парень стремился к развитию. Он упрашивал отца позволить ему заниматься этим профессионально, он практиковался сам сперва в пении, а потом и в игре на гитаре, которую ему наконец купили на четырнадцатый день рождения. И Рен помнил. Помнил этот контраст между всем, чем он занимался до этого, и, черт возьми, музыкой. Полярно разные состояния. Всю среднюю и старшую школу Рену было откровенно скучно и тоскливо на занятиях, поэтому он, вместо того чтобы нормально учиться, занимал места на последних партах и писал… Сочинял слова для новых песен, пытался в голове придумать мелодию, в общем и целом, он делал все, кроме того, чтобы учиться. И когда такие дела привели его к отвратительным оценкам за год, это было в классе девятом, отец Рена не выдержал. Запретив парню заниматься музыкой, отменив у него репетиторов, забрав наконец гитару, мистер Фейман стремился спустить Рена с небес на землю, заставив учиться насильно, однако… Парень не мог. Каждый раз находя новые лазейки, по которым он добирался до музыки, Рен лишь больше закапывал себя в учебе. В учебе и в отношениях с отцом. И в конце концов такая жизнь вылилась в непоступление. Рен не поступил. Даже нет, он специально завалил все экзамены, лишь бы не поступать на физический факультет столичного ВУЗа Фелиссии. Сейчас бы он заканчивал пятый курс, а так…
Он стал никем. Да, несмотря на прекрасную карьеру постоянного игрока Больших игр, Рен на самом деле считал себя никем. Он не говорил об этом вслух, он не признавался никому из знакомых в своей любви к музыке, даже Майк и Эллиз не знали. И слава богу, думал Рен. Пять лет. Прошло пять лет с тех пор, как он дал себе обещание сделать из музыки свой образ жизни и построить на этом карьеру. И за пять лет… Ничего не изменилось. Он оставался все тем же тупым мечтателем, который не понимал физику, который даже не пытался вникнуть в другие науки, потому что слишком сильно любил музыку. Музыку, которая не принесла ему ничего, кроме разочарования. А также серьезных проблем с отцом, который сына откровенно не принимал. Говоря ему с пятнадцати лет о том, что музыка не принесет Рену никакой жизни, мистер Фейман старался изо всех сил донести эту мысль до сына, но тот просто не понимал. Отказывался понимать, и за это он поплатился. Поплатился своей зависимостью от Больших игр, ведь в противном случае его дорога была одна — «Молодой работяга, в цех!».
Рен прыснул, после чего тоскливо нахмурился. Следуя по набережной в направлении административного корпуса, в котором он и проводил каждую пятницу, свой выходной, парень отчаянно старался придумать, что ему следовало делать с Большими играми. Имея на счету лишь пять очков в рейтинге, Рен понимал, что на данный момент он серьезно влип. И почему же он влип? А потому что финал нынешнего сезона, да и любого из тех, что были раньше, подразумевал вылет одного из постоянных игроков, которого должны были заменить новичком. Если рейтинг Рена среди всех постоянных игроков будет самым низким, его попрут с этого телешоу. А конкретно сейчас так и было. У Рена и у Эйси одинаково имелось по пять очков, в то время как у Майка были все пятнадцать. Если Эйси выиграет хоть одно состязание на этой неделе, и все. Ему, Рену, можно будет собирать вещи. Парень нахмурился, отчаянно думая, что можно было с этим придумать. И думал он об этом всю дорогу до самого административного корпуса, пока в один момент не нашел себя у его центрального входа. Отбросив посторонние мысли, Рен задумался, вновь вспомнив о музыке. И так, наверное, было всегда. Какие бы мысли ни волновали сознание, для парня они всегда были второстепенны. И даже сейчас. Даже после того, с каким треском он провалился. Музыка была для Рена важнее. Потому что музыка для него была всем.