Лили неловко сглотнула подступивший к горлу ком, заметив, как Рен, ее любимый игрок, странно огляделся вокруг. Стоя в каком-то темном коридоре, куда едва падал свет, парень не двигался, в то время как Кевин, находившийся в другом конце библиотеки, просто пошел вперед, с опаской осматривая каждый подозрительный предмет. Интересно, и в чем же заключалась особенность этого испытания? Просто найти в старой библиотеке медальон? И все? Или… Лили задумалась, и в этот момент камера переключилась на Рена, который наконец направился дальше по коридору. Петляя между книжными стеллажами, парень был сосредоточен на задании, пока… Его не сбил чей-то голос.
— Рен…
Парень резко обернулся к источнику звука, однако… ничего не увидел.
— Рен! — снова раздалось откуда-то. Правда голос уже был другим. Больше похожим на женский. Волшебник застыл, остановившись на месте. А Лили, смотря за этим, нахмурилась. Что? Что происходит?..
А в этот момент к Кевину точно так же стали обращаться словно из неоткуда. Как к одному игроку, так и к другому постепенно начали обращаться голоса. И если сперва они звали их, то затем… начали задавать вопросы.
Начав с простых, вроде «любимого цвета», «любимого блюда», голоса спрашивали парней, а те, поняв, что должны были отвечать, просто проговаривали вслух ответы, продолжая петлять по коридорам библиотеки в поисках хоть чего-то похожего на хранилище медальона. Однако, звучавшие сперва глупо и несуразно, постепенно вопросы начинали закручиваться, переходя на те темы, на которые любому бы человеку было неприятно говорить. Лили стало не по себе и, казалось, Алексу, лежавшему рядом, тоже. Переглядевшись буквально единожды, парень и девушка обменялись хмурыми взглядами. И в этот момент камера снова перешла к Рену, которого голосом какой-то старой женщины спросили, почему ты бросил их дело. Лили нахмурилась так же, как нахмурился в свою очередь Рен, застыв на месте. В то время как Кевин продолжал следовать по коридорам, Рен просто стоял, переваривая последний вопрос. Лили не понимала. Что это была за женщина, что было за «дело»? Какой «бросил»?..
И в этот момент Рен, вероятно, поняв, кто задал этот вопрос и почему, ответил вслух:
— Я не бросал наше дело.
— Ты его бросил! — хмуро добавил женский голос.
— Ложь, — холодно заметил Рен. — Да, возможно, я не выступаю. Да, возможно, я не играю больше для публики, но я не бросал наше дело и продолжаю его, поэтому… Миссис Прескотт, вы не имеете права мне говорить, что я его бросил.
— Но если ты говоришь, что не бросил, то почему не продолжил в том духе, в котором начинал когда-то? В котором обещал мне продолжить! Рен, ответь на вопрос… Почему ты больше не выступаешь?.. — с явной угрозой спросил Рена женский голос, как оказалось, некой «миссис Прескотт», которую парень узнал. Лили нахмурилась. О каких выступлениях шла речь, что вообще? Может, Рен объяснит уже наконец, о чем они говорили?.. Однако парень молчал, и в этот момент камера переключилась на Кевина, которого точно так же начали заваливать вопросами.
Лили узнала голос, обращавшийся к нему. Это был голос Лии из команды Ригеля. Что?..
— Кевин, скажи, пожалуйста, зачем ты тогда, в парке, подошел ко мне? Когда я сидела у озера.
Парень улыбнулся, пожав плечами.
— Потому что ты была расстроена, Лия, а мне неприятно смотреть на расстроенных людей. Я хотел подбодрить тебя.
— И все?.. — спросил голос. — И что же, у тебя не было никаких предубеждений на мой счет? Всем же известно отношение большинства игроков ко мне, неужели ты с этим большинством не согласен?
Кевин неоднозначно нахмурился.
— Я не скажу, что я не согласен с большинством. Просто я привык судить о людях, делая собственные выводы. Я уважаю позицию Эллиз, Кристин, Рена, но остаюсь верен я только своим мыслями. А мои мысли подсказывают мне, что даже ты, Лия, заслуживаешь того, чтобы не сидеть расстроенной в одиночестве. Как-то так.
И тогда камера снова переключилась на Рена, который, в отличие от Кевина, справлялся с заданием заметно хуже. Так и не ответив на вопрос миссис Прескотт, парень начал заметно ее раздражать.
— Вы же знаете, проблема не в вас, вы прекрасный учитель. Проблема во мне.
— В тебе ли? — сурово заметил женский голос. — А, может быть, в твоем отце?.. Давай же спросим у мистера Феймана, что он думает…
— Не смейте ввязывать его в это все! — неожиданно громко произнес Рен, нервно оглядевшись по сторонам. Лили сжалась, чувствуя какую-то липкую тоску от вида парня. Он явно был напуган, а кроме того… Вероятно, пристыжен.
— Почему мы не должны ввязывать его «в это все»? — неожиданно спросил голос Ригеля. Рен замялся, однако спустя какое-то время все-таки смог честно ответить.
— Потому что мне стыдно! Стыдно, что его голос прозвучит в телешоу, стыдно, что из-за меня и моего участия в Больших играх у него могут возникнуть проблемы. Не ввязывайте его, пожалуйста! — отчаянно произнес Рен, оглядевшись. И в этот момент над ним раздался низкий голос его отца…
— Почему тебе стыдно? — было единственным, что он произнес. И тогда Рен, не сомневаясь, ответил:
— Потому что я отвратительный сын, который его не достоин.
— Ложь. На самом деле ты так не думаешь, — сурово заметил мистер Фейман. Рен стиснул зубы. Да, это было не совсем правдой, но он же не мог сказать, что на самом деле… считал отца отвратительным. Да, Рену правда было стыдно подставлять мистера Феймана, но не потому что он считал себя недостойным сыном, а потому что считал отца недостойным этого телешоу. Рен знал, он все испортит. Возможно, не сейчас. Ведь… Конечно, как мистер Фейман может испортить что-то сейчас, если на самом деле эти голоса, которые он слышал, принадлежали не настоящим людям. Мистер Фейман все испортит потом. В лепешку расшибется, но разрушит все это телешоу, точно так же, как разрушил однажды его веру стать музыкантом. А самое ужасное, что это правда было в его силах и в его власти.
— Я не стану больше отвечать на вопросы, — серьезно произнес Рен.
Подняв руки в воздух, парень показал тем самым, что сдается. И в этот момент над его головой послышался странный шорох. Подняв взгляд наверх, Рен заметил, как из тени под потолком выскочила птица. Это был гриф. Замерев на месте, Рен просто закрыл глаза, отказавшись сопротивляться. И в этот момент трибуны вздрогнули от произошедшего, а Лили, сидевшая на диване перед телевизором, застыла в неверии. Спикировав к стоявшему посреди коридора парню, птица одним четким ударом полоснула его по лицу. Картинка пропала, однако Лили до сих пор слышала этот вскрик, который успел попасть в эфир. Она что?.. Ослепила его? За то, что он не захотел подставлять своего отца? Что за бред? Это было нормально?! Почувствовав, как все внутри нее словно начало закипать от произошедшего, Лили ощутила подступивший к горлу комок. За Кевином девушка смотрела уже в каком-то странном состоянии. Чувствуя, как в уголках глаз закололо, Лили часто заморгала, стараясь взять себя в руки. Ужасно… Ужасно то, как это было жестоко, а главное… Как Лили это было знакомо. Господи. Девушка не знала, в чем заключалась истинная суть этих «выступлений», о которых Рену напоминали, тем не менее… Лили понимала все это.