Вместо того чтобы поговорить с Беллатрикс, в субботу он открыл для себя Эллиз.
Вместо того чтобы разочароваться в ней во время просмотра серии Больших игр, в воскресенье он лишь укрепил свою веру в девушку.
Вместо того чтобы написать ей сухое письмо, оставив вместе с ним обещания о «потом», он разорвал и выкинул его в мусорное ведро, заменив на другое.
И даже сейчас… Вместо того чтобы порадовать себя за поразительные навыки дедукции и просто оставить Эллиз сидеть под этим деревом одну, он остался сидеть рядом с ней. Невидимый, но все равно близкий.
Чарльз поджал губы, а после… Снова взялся за карандаш и лист бумаги, начав что-то чертить. И в этот момент до него добрался едва слышимый всхлип. Чарльз нахмурился, подняв взгляд на Эллиз, однако… Снова ничего не предпринял. Как бы близко он ни сидел, он все равно не мог открыться и подойти. И он это не выбирал, он этого не хотел. И без того совершив слишком много ошибок, Чарльз не хотел разрушать все окончательно, потому он и не выходил. Потому что если выйдет, то разрушит все и для себя, и для Эллиз. Нет, он разрушит все для Беллатрикс, которой и была эта девушка.
Чарльз вздохнул. Ригель. Беллатрикс. Зачем этот идиот только придумал ей эту дурацкую кличку? Сам жил жизнью, сотканной из дерьма и лжи, так и другого человека за собой потянул. Идиот. У Чарльза не было других слов. И-ди-от. И ни он один был идиотом, Чарльз не отличался великим умом. Только если Ригеля устраивала жизнь из дерьма и лжи, то Чарльз изо всех сил старался этого избежать. Однако, возможно ли было?.. Он не знал. Не знал, но искренне хотел верить.
***
Эллиз просидела в этом парке ни многим, ни малым — целый час. И узнала девушка об этом только, когда вышла на набережную. Увидев то, что полуденная группа Кристин уже покинула город, Эллиз сделала вывод, что прошел час. Девушка вздохнула. Не желая возвращаться в кафе, Эллиз направилась в сторону дома. Плевать, что сейчас она была одета в эту дурацкую униформу их заведения, плевать, что до конца смены еще было несколько часов, просто плевать. Уволят и уволят, устроится куда-нибудь еще. Плевать.
Дойдя до дома, Эллиз пошарилась по карманам и нащупала ключи. Да, несмотря на то что одета девушка была в униформу, ключи она все равно носила с собой. Эллиз привыкла никогда не оставлять ценные вещи, потому сейчас, негласно поблагодарив такую свою привычку, девушка просто зашла домой. Зашла домой и застыла, увидев под ногами какие-то бумажки. Опять письма от организаторов? Интересно, о чем же на этот раз?..
Подняв с пола записки, Эллиз заметила, что они были… неаккуратными и какими-то мятыми. В отличие от идеально свернутых писем организаторов, эти бумажки были какими-то другими. Словно более реалистичными, человечными. Девушка поджала губы, серьезно нахмурившись, а после развернула наугад первую записку. Это было письмо. Эллиз удивилась, принявшись быстро читать содержимое. Однако, стоило ей начать, как все внутри будто сжалось от напряжения. Что?..
«Эллиз…
Прости меня, я идиот. Честно, я не выбирал, кем рождаться, но получилось вот так. Я идиот. Я понимаю, что ты сейчас можешь задаться очевидным вопросом, какой именно из идиотов тебе написал, поэтому я скажу прямо. Это тот самый идиот, вкус на пиджаки которого тебя так впечатлил. Ага. Да. Но это так, а если серьезно…».
Эллиз застыла, прочитав первый абзац. И в тот же момент она заметила, как капля чего-то мокрого, наверное, с потолка, да, точно, с потолка, упала прямо на бумагу, расплывшись по ней неаккуратным пятном. Чарльз?..
«Серьезно, прости. У меня не так много времени, да и места на бумаге, чтобы расписать тебе все в подробностях, поэтому я буду краток. Эллиз, извини меня за тот вечер. Он не должен был заканчиваться так, как закончился. Я не должен был тебе ничего обещать, понимаешь? И не потому что мне наплевать или не важно, мне важно! Если бы не было важно, ты бы не читала сейчас это письмо. Но я правда не должен был этого делать, и это зависит не от меня. Я не могу сказать тебе ничего конкретного, но единственное, о чем я могу тебя попросить…
Эллиз, проиграй на Больших играх. Я прошу тебя, просто проиграй. Чтобы ты поверила мне, я скажу следующее. Финальное состязание пройдет на неделе огня. Оно будет проходить не на арене, а в городе. Вас всех выпустят в город, в Офрис. И я это говорю не просто так. Если ты увидишь, что мои слова сейчас — правда, проиграй. Оно того не стоит».
Эллиз нахмурилась, сжав в руках эту записку. Что это должно было значить? Проиграй?.. Но как? Почему? Что вообще?!
«К сожалению, это все полезное, что я могу тебе сказать сейчас. Но это не все, что я хотел бы сказать. Эллиз, я был в Восточном Эдеме, прости. Я сидел за барной стойкой, перед Реном, в полутора метрах от вашего терминала. Когда ты подошла, странный чувак в синей толстовке и капюшоне… Это был я, ага. Не знаю, заметила ли ты, но вот. И я видел твою ссору с Джераром. Прости, я соврал тебе тогда в Офрисе, когда говорил, что в курсе про твою историю на играх, я не был в курсе. Если честно, я даже не смотрел игры, но за выходные я все посмотрел. Насчет Джерара. Не обращай внимания на его слова, а еще… Держись лучше от него подальше, серьезно. И нет, я не ревную, как ты могла бы «пошутить», но это факт. И, блин, я бы хотел написать тебе еще так много, но, как ты видишь, место заканчивается, поэтому вот что… Эллиз, ты была прекрасна в воскресенье. Твоя дуэль с Кевином и то, что ты сделала с Лией… Я понимаю, что это для тебя значило, и я не знаю, нужно ли тебе это, но я горжусь тобой. Это было потрясающе. Правда. И…».
Эллиз застыла, увидев, что на этом послание заканчивалось, однако после слов шла некая стрелка. Развернув листок и посмотрев туда, куда и указывала стрелка, девушка заметила мелким почерком выведенные в углу два слова, одно из которых было подчеркнуто. «Чарльз Эплай» — прочла Эллиз, акцентировав внимание на фамилии, которую он и подчеркнул. Так вот, как его зовут… Он представился ей. Эллиз поджала губы, быстрым движением стерев залившие ей все щеки слезы. А после обратила наконец внимание на вторую бумажку. Это был… Это был рисунок. Эллиз болезненно рассмеялась, чувствуя, как постепенно ее смех стал звучать истерично, а после и вовсе перешел в тихий плач.
На рисунке был изображен парк. А если точнее, то дуб. Дуб, под которым сидел немного кривой, но очень милый хомяк. Хомяк, одетый в темную мантию или… Эллиз узнала в этом пиджак. А после перевела взгляд в угол рисунка. Там, за кустами, возле такого же дерева, но поменьше, сидел енот, одетый в помятую толстовку, о которой Чарльз и упомянул в письме. Эллиз нахмурилась, реально вспомнив посетителя кафе, который и был одет в эту дурацкую толстовку. И она правда видела его тогда, пока стояла у терминала. Но она и подумать не могла, что это был Чарльз. Ведь Эллиз же решила уже: Чарльза не существует. Однако, видимо, она ошибалась. И доказательством ее ошибки было это письмо, этот рисунок и пиджак, от которого девушка искренне хотела избавиться, но который он так и не смогла выкинуть на помойку. Ну правильно… Как она его выбросит, если Чарльз попросил оставить его у себя? Девушка нахмурилась, положив обе записки на прикроватную тумбочку, а после направилась к столу, взяв стул и подвинув его к шкафу, на верхней полке которого пиджак и валялся. Встав на этот стул, девушка отчаянно стала шарить по полке, в поисках пиджака, и в скором времени она его наконец-то нащупала. Потянув, Эллиз достала его. А после, спустившись со стула, нахмурилась, сжимая в руках черную ткань.
Чарльз сказал ей: «Проиграй на Больших играх». И что бы это могло значить? Чарльз сказал ей: «Держись от Джерара подальше». И что это могло бы значить? Потрясающий человек, Эллиз нахмурилась. Что в прошлый раз, что в этот, Чарльз просто являлся в ее жизнь, с ноги выбивая дверь и ломая все мироустройство, а после исчезал. Девушка вздохнула, а после снова посмотрела на лежавшие на тумбочке записки, продолжая сжимать его пиджак в руках. И все-таки, что бы это все могло значить?.. «Проиграй», «держись подальше», еще и финальное испытание. И как-то Чарльз во всем этом был замешан. Эллиз нахмурилась. Странно, странно это было и непонятно. Тем не мене что-то внутри подсказывало девушке, что Чарльз ее не обманывал. И не потому что он сказал ей всю правду, а потому что отчаянно пытался не соврать. И это девушку зацепило. И это заставило ее серьезно задуматься.