========== Глава 41. Ригель ==========
13 октября
Что отличает реальность от вымысла? На самом деле на этот вопрос вряд ли получится найти однозначный ответ. Кто-то считает, что реальность определяют объективные доказательства. Другие верят во что-то свое, и уже этого им бывает достаточно, чтобы оставаться убежденными в существовании того или иного события. Ригель в этом вопросе предпочитал идти по пути наименьшего сопротивления. Парень просто не давал своего собственного ответа. А все потому что сравнить реальность он мог только с реалити-шоу. Точнее, не с самим реалити-шоу, а с тем, каким его показывали в эфире. Взять в пример те же Большие игры.
Большие игры представляли из себя тот случай, когда границы реальности и вымысла размывались настолько, что порой было даже невозможно дать объективную оценку происходящим на них событиям. Любые гипотезы и теории, которые люди привыкли считать самыми верными, разбивались в щепки перед Большими играми, совершенно не раскрывая реальной картины происходящего. Например, теория о том, что событие можно было считать реалистичным, только если оно имело под собой железобетонные основания. Железобетонные основания на Больших играх — это сцены, которые в то или иное время попадали в эфир телешоу, которые транслировались по телевизору. Тем не менее, учитывая тот факт, что многие события, происходившие в Офрисе, банально порой не попадали в эфир, как, например, разговор Эллиз и Майка о его младшей сестре — Майли, становилось понятно: судить о реальности по одним только известным людям доказательствам было нельзя. Такой же критике подвергалась и другая теория, основанная на вере. Многие фанатки, обожающие Большие игры, предпочитали верить в такую вещь как пейринги. И за счет своей веры они, порой, на полном серьезе утверждали о реалистичности того же Геймана. Тем не менее, как бы сильно люди ни хотели верить в бурные отношения между двумя парнями, на деле их никогда не существовало, а значит и одной веры для отражения реальности порой бывало недостаточно. Тогда что же по-настоящему могло отличать реальность от вымысла?
Стоит предположить, что место. Особое место в мире, которое занимали редкие люди, способные заглянуть за завесу общепризнанных тайн. На Больших играх такое место занимали игроки. Казалось бы, они на сто процентов должны были быть уверены в том, что происходило в реальности на программе, а чего в помине никогда не существовало. Однако и они не могли судить обо всем с абсолютной уверенностью. Так, например, ни один из игроков — ни Эллиз, ни Майк, ни Рен — никогда не догадывались о том, кто все это время скрывался за личностями Ригеля и МИИ. А за ними скрывались не кто иные, как Джерар и Камила — парень и девушка, известные на программе как «ухажер Эллиз» и «загадочная подруга не менее загадочного ухажера». И из этого интересного факта следовал еще более интересный вывод. Даже порой «особое место» не давало людям ответов на вопрос, что отличает реальность от вымысла. И все же можно было углубиться в это тему еще дальше.
Камила — Избранная, скрывавшаяся за кибернетическим доспехом, гордо называющая себя МИИ… Имела ли она доступ ко всей информации мира, чтобы обладать такой возможностью судить обо всем на свете, деля события на правду или ложь? К сожалению, нет. Ведь Камила, несмотря на свой статус Избранной, несмотря на свои отношения с Джераром — созидателем космоса, скрывающимся за похожим плащом — никогда не знала о Ригеле. О настоящем Ригеле. Не о называющим себя так Избранном, а о нем — парне, чьей судьбой, наверное, было стать «вымыслом» в глазах всех окружающих его людей.
И отсюда следовал простейший вывод, распутывающий весь этот клубок безответных вопросов. Почему Ригель считал, что реальность нельзя было совершенно точно разграничить с каким-либо вымыслом? А потому что он сам, являясь «каким-либо вымыслом», не понимал, что делало его реалистичным.
***
С чего началась история Ригеля? А началась она довольно давно. Восемь лет назад. И история эта крутилась вокруг всего одного человека — Джерара. Единственного, кто считал Ригеля реалистичным. И Джерар так мог судить о нем очень просто, а все потому что, в отличие от других людей, истинный Избранный мог его видеть. Если честно, Ригель сам не понимал, почему Джерар его видел. Возникнув в этом мире однажды, когда Джерару было десять лет, Ригель появился в мире Избранного в одно очень странное утро. И с тех пор мальчики никогда не разлучались.
Возможно, для кого-то это могло прозвучать странно, но Ригель и Джерар словно формировали из себя, можно сказать, такой прочный, крепкий союз. Союз, который держался, Ригель сам был не уверен, на чем. То ли это была просто дружба, то ли это была самая настоящая судьба. Ригель на самом деле не знал, но надеялся, что сможет когда-нибудь выяснить, что это было. Сколько себя помнил, Ригель всегда задавался вопросами. Кем он являлся, откуда возник и почему общаться он мог только с Джераром — Избранным, назвавшим себя в честь него. Ригель строил теории. И выделить он мог всего две. Первую теорию он построил, когда был еще совсем молод, когда только появился на свете в то самое очень странное утро.
Ригель считал: наверное, на свете он появился не для себя, а для Джерара. Тогда еще юного десятилетнего мальчика, только начавшего познавать себя и окружающий мир. Долгое время эта теория была для Ригеля единственно верной. А почему она такой и не должна была быть? Ригеля мог видеть только Джерар. С Ригелем общаться мог только Джерар. Играть с ним на улице, бегать и веселиться, учиться покорять столь сложную стихию космоса с Ригелем мог только Джерар. А значит и существовал Ригель только лишь для него. В этом юноша видел нечто сродни своего смысла жизни. Он был воображаемым другом Джерара. Он был его спутником жизни. Как и Джерар по-своему был таким для него. Только вот возникала загвоздка, о которой Ригель задумываться начал далеко не в первое время. Считая себя равным Джерару, Ригель порой забывал, что равным ему он никогда не был.
Джерар был человеком, обычным, Ригель же оставался кем-то другим. Он мог думать, говорить, взрослеть и существовать, но видеть это и чувствовать в нем был способен только Джерар. С самим Избранным ситуация обстояла другая. Джерара видел и чувствовал не только лишь Ригель, но и любой другой, ключевое слово, человек: старшие Избранные — Триа Прима, Глюон и Дефриса — и, конечно же, его сводная сестра, младшая Избранная — Камила, взявшая себе впоследствии такое прозвище как МИИ. И это их с Ригелем различало. Джерару не нужно было бороться за право быть настоящим, Ригель же всегда оставался реальным лишь для одного человека. И только осознав эту мысль, Ригель понял, что первая его теория о том, что они с Джераром были равны, о том, что друг для друга они были «спутниками жизни», разрушилась. Джерар для Ригеля был всем его миром, а Ригель для Джерара оставался лишь частью. И частью, едва ли большей тех, что занимали в его душе все остальные.
Смирившись с этой мыслью, Ригель продолжил строить теории, искать иные пути понимания того, зачем он появился на свет и почему он был не похож на любого другого человека, почему он был не похож на Джерара. Ответ нашелся простой: а Ригель и не должен был быть похожим на кого-либо еще. Он был собой. Уникальной личностью, такой же уникальной, каким был Джерар, Камила и другие Избранные. И то, что его никто не мог видеть, Ригель тоже научился считать частью своей уникальности. По счету это была вторая теория Ригеля, дававшая ответ на вопрос, кто он такой и почему он появился на свет таким, каким появился. Если говорить вкратце, Ригель просто смирился. Приняв «правила игры», приняв тот факт, что для большинства окружающих он просто-напросто не существовал, Ригель предпочел задуматься о том, что было доступно ему, не вопреки его «уникальности», а соответствуя ей. И так Ригель задумался о Джераре.