— Я уничтожу весь старый мир, а на руинах построю новый, чтобы ты мог в нем жить, чтобы мы вместе могли бы в нем жить…
— А я тебе этого не позволю. Как бы ты ни сопротивлялся, как бы ни просил меня перестать действовать поперек тебе, я не позволю! Ведь этим я только спасаю тебя. Тебя и все твое будущее, которое ты сам пытаешься разрушить.
Вот, о чем была эта война. Вот, о чем был этот конфликт между двумя людьми, судьбой так тесно связанными друг с другом, чтобы быть готовыми пожертвовать одобрением и взаимностью самого важного в их жизни человека ради него самого. И Ригеля убивала одна только мысль. Если между ним и Джераром развязалась война, в которой каждый воевал за другого, то чем же она в конце концов должна была завершиться? В любой войне был победитель и проигравший, а кто же присутствовал в этой? Если Джерар победит, то он потеряет себя и потеряет Ригеля, а, иными словами, он проиграет. Если же победит Ригель, то он лишится Джерара, а соответственно лишится всего, что давало ему смысл двигаться дальше, он лишится себя самого — просто-напросто проиграет. И в чем же тогда был смысл сражаться? А смысл этот был в том, чтобы встретить будущее вдвоем, каким бы ужасным и трагичным для них обоих оно ни казалось. Ригель знал: скрывая от людей свои действия, Джерар обрекал себя на войну в одного, а Ригель не мог позволить этому случиться. Даже если ему придется противостоять Джерару, даже если ему придется быть по другую сторону от него, он хотя бы будет уверен, что Джерар не остался один. И уже в этом Ригель видел все причины для того, чтобы продолжать сражаться. Для того, чтобы продолжать верить, что, несмотря на все глупые обстоятельства и шутки судьбы, жизнь расставит все по своим местам, не позволив тем, кто запутался, ее уничтожить.
И за такими мыслями Ригель не заметил, как прошла ночь, а за ней день, а за ним еще одна ночь. Время летело так быстро, что Ригель за ним просто не успевал, и вот наконец наступило утро среды. Того самого дня, когда Джерар наконец вызвал Эллиз к себе на ковер. Ригель узнал об этом случайно, когда встретился с девушкой на улице.
Привыкнув за пару дней, что Эллиз работала в кафе на набережной и в это время уже сновала между столиками заведения, Ригель не ожидал встретить ее на улице, уверенно бредущей не в кафе, а в сторону административного корпуса. Понимая, что это могло значить, Ригель остановился в ту же секунду, когда девушка прошла мимо него, и, развернувшись, он, не задумываясь, последовал за ней. Эллиз шла к Джерару, и если они собирались поговорить, то Ригель обязан был услышать весь разговор. Поравнявшись с девушкой и идя едва ли не плечом к ее плечу, Ригель чувствовал, как с каждым шагом сердце в его груди ускорялось, а остановилось оно ровно тогда, когда он увидел, что Эллиз достала телефон и открыла диалог с Джераром. Она написала ему сообщение. И Ригель, заглядывая ей в телефон через плечо, узнал о его содержании: Эллиз предложила Джерару встретиться сразу после разговора с «Ригелем». Забавная ситуация. А забавнее было только то, что Джерар согласился. Ригель уже представлял, как это будет выглядеть. Только Эллиз закончит говорить с «парнем в плаще», как уже тот же самый парень «без него» встретит ее на улице. Ирония? Не то слово.
Вздохнув, когда Эллиз, встретившись с девушкой в приемной администрации, промахнулась с выбором турникетов, Ригель не стал идти вместе с ней к лифтам, вместо этого он побежал. И побежал к лестнице, чтобы добраться до Джерара быстрее. Хорошо запомнив от девушки в приемной, где находился Избранный, Ригель всего за пару минут нашел нужную дверь и без стука вошел. И то, что он увидел внутри… Джерар сидел. За столом. Без какой-либо маскировки, просто такой, каким был всегда. И при виде него — Ригеля — парень прыснул.
— Я знал, что ты прибежишь, — сказал Джерар вместо приветствия, улыбнувшись старому другу и добавив: — Поможешь с плащом?
Ригель нахмурился.
— Ты издеваешься?.. — не понял он, покачав головой. — Эллиз придет сюда с минуты на минуту, а тут ты… Джерар, ты совсем с ума сошел?! А если бы я не пришел, она же… Она же могла увидеть тебя, а…
— Но ты пришел, Ригель. И я повторюсь: я знал, что ты придешь. Поэтому будь добр, не трать наше общее время. Мой плащ, — снова попросил он, а Ригель, нервно обернувшись к двери, тут же щелкнул пальцами, укрыв Джерара космическим полотном и нервно сжав губы в тонкую линию.
— Когда-нибудь твоя самоуверенность тебя убьет, — шикнул на него Ригель, и тогда Джерар, поднявшись изо стола, выпрямился во весь рост и произнес:
— Дело не в моей самоуверенности, а в моей вере в тебя, и знаешь… — подойдя к Ригелю, Джерар замер, произнеся уже шепотом: — Я буду даже не против, если меня убьет именно она.
— Ты сумасшедший, — только и ответил ему на такое Ригель, как ни странно… Усмехнувшись в ответ. Джерар кивнул ему.
— Я знаю.
И таким образом, пройдя мимо Ригеля, Джерар подошел к двери, открыв ее и выйдя из комнаты в коридор. И в тот же момент до Ригеля донесся смешной писк, за которым последовал спокойный голос Джерара:
— Кхм-кхм, Беллатрикс?.. — серьезно спросил он, добавив приветливее: — Рад тебя видеть, а кроме того, мне приятно, что ты так спешила на встречу. Заходи, — скомандовал парень, приоткрыв дверь и пропустив Эллиз вперед — в кабинет, посередь которого так и стоял Ригель.
Скрестив руки на груди, он встретил Эллиз многозначительным взглядом, который девушка просто-напросто не увидела, по приказу Джерара сев на диванчик. И то, что началось после того, как Эллиз села… Ригель не знал, как это нужно было комментировать.
Джерар над ней просто издевался. Неся какую-то полную чепуху про любимый чай, цвет, про факт того, почему он назвал ее Беллатрикс, Джерар, казалось, пытался втереться девушке в доверие, однако сама Эллиз с каждым сказанным словом будто отстранялась от Избранного все дальше. А Ригель наблюдал за подобным с каким-то непонятным чувством… Двоякости.
С одной стороны, Ригелю было приятно, что Эллиз не поддавалась Джерару, а, с другой стороны, парень был уверен, раз Джерар не менял стратегию поведения, значит она делала все именно так, как он и хотел. Она сопротивлялась. И сопротивлялась Избранному — сильнейшему магу, который убеждал ее, что он лучше немага-Антареса.
«Боже мой…» — застыв, Ригель обернулся к Джерару, наконец осознав, зачем он пригласил ее встретиться. Чтобы посеять в девушке сомнения, чтобы заставить Эллиз выбрать между магом и нулевым, чтобы заставить ее выбрать в пользу немага, укрепив отвращение к магам. Если Джерар не был гением, то гениев не существовало на свете. И Ригель не сдержался, сказав это вслух прямо тогда, когда Эллиз призналась, что место ее ухажера было занято Антаресом.
— Джерар, ты просто отвратителен, — вслух выдал Ригель, закатив глаза и промычав достаточно громко, чтобы Джерар прыснул с этого, спустя секунду снова обратившись к своей Беллатрикс:
— Ты хорошая девушка, Эллиз. И я рад, что ты принадлежишь моей команде, — добродушно выдал он, продолжив нести тот бред, в который Ригель даже не хотел вслушиваться. Чертов манипулятор. Чертов умный манипулятор. Просто вот… Одним словом — Джерар.
— Спасибо за этот шанс поговорить с вами наедине… — наконец заключила Эллиз, гордо выпрямившись и поднявшись с диванчика так, будто она только что заткнула за пояс самого Избранного. Джерар вздохнул, продолжив играть свою роль:
— Эллиз, я просил обращаться на ты, — перебил девушку он, придав голосу расстроенный тон. И тогда же нулевая ответила, проигнорировав его слова:
— И я тоже рада, что попала в команду именно к вам. До скорой встречи на Больших играх, — произнесла Эллиз, направившись к выходу из кабинета. И только она вышла за дверь, оставив Избранного одного в комнате, как тишину снова нарушил голос Ригеля, повторившего: