— Ты отвратителен, говорю я тебе еще раз, — сказал он, закатив глаза и щелкнув пальцами так, что плащ Джерара рассеялся, показав за ним самого Избранного. Джерар кивнул.
— Да, я отвратителен, а хуже меня только «Ригель», — сделав акцент на прозвище, Джерар усмехнулся. — И теперь Эллиз тоже в курсе об этом, к слову, если позволишь… — парень достал из кармана свой телефон, открыв его на переписке с Эллиз и показав Ригелю сообщения. — Я пойду спущусь к ней. А то плохо будет со стороны «Джерара» опоздать на встречу… Нужно ведь подставить плечо, да? Особенно после такой сложной ситуации с самим «Ригелем»…
— Я пойду с тобой, — уверенно произнес Ригель, направившись вслед за Избранным, когда тот вышел за дверь.
— Ради бога, — кивнул Джерар, пожав плечами и повернув на лестницу, дабы спуститься вниз. — А заодно убедишься, кто в нашем споре победил, а кто оказался неправ.
Ригель закатил в глаза и, не став как-либо комментировать этот выпад в свою сторону, решил на самом деле просто сходить и убедиться. А что ему еще оставалось делать? Попытаться помешать Джерару? А каким образом? Не дать ему спуститься на первый этаж? Это ничего не изменит. Эллиз уже поверила, что Избранный был человеком двуличным, в то время как «милый Джерар» оставался ее островком понимания и спокойствия. Ага. Да. Конечно.
И таким образом, Джерар и Ригель оказались на первом этаже. Повернув на лестнице не в сторону парадного выхода, а к пожарной двери, Джерар придержал дверь для друга, после чего сам вышел на улицу, обойдя корпус и оказавшись прямо перед той дверью, откуда вот-вот должна была выйти Эллиз. И через пару секунд она вышла. Вышла, чтобы в один момент услышать голос Джерара, позвавший ее по имени. Резко обернувшись на звук, девушка застыла, уставившись на Избранного, Джерар улыбнулся, а Ригель в свою очередь, догадавшись, почему девушка так странно отреагировала, понял: Эллиз должна была написать Джерару сообщение, что она вышла. А она не успела, в то время как сам Избранный, вероятно, вовсе забыл об этом.
— Как ты тут оказался? — строго спросила она, опустив взгляд в телефон, на переписку, и снова посмотрев на Джерара. Парень же, заметив это, замер, впрочем, как и Ригель, не на шутку перепугавшийся за товарища. Тем не менее, взяв себя в руки, Джерар приветливо улыбнулся, сделав шаг навстречу Эллиз и раскинув руки в примирительном жесте.
— Я же говорил, что у меня сегодня выходной, — тут же нашел себе оправдание Избранный, продолжив наставлять одно вранье на другое. И так до тех пор, пока Эллиз наконец не поверила, из-за чего Ригель просто вздохнул.
И вот снова. Как парень должен был реагировать на такие моменты? Джерар нагло врал, Джерар обманывал и использовал Эллиз, он делал все, что так не одобрял Ригель, но в то же время раскрыть это, подставить Джерара Ригель тоже не мог. Когда Эллиз уставилась на них, когда Эллиз на секунду словно бы догадалась о чем-то, Ригель в первую очередь не обрадовался, хотя должен был, он испугался. Испугался за Джерара. Ведь каким бы идиотом Избранный ни был, сколько бы ошибок ни допускал, Ригель все равно стоял на его стороне. Даже во время условной войны против Джерара Ригель беспокоился о нем. Он жаждал поражения парня, он жаждал того, чтобы доказать Джерару, как он ошибался, но Ригель никогда не жаждал наказания, которое обязательно должно было последовать за поражением. Именно от этого наказания он и пытался уберечь Избранного, и поэтому играл с ним в эти дурацкие игры, и поэтому, когда Джерар расспрашивал Эллиз о встречи с «Избранным», сам Ригель молчал. Молчал, пока в один момент они не подошли к дому Эллиз, возле которого Джерар спросил девушку, разрешит ли она ему зайти с ней.
Услышав этот вопрос, Ригель застыл, неуверенно бегая взглядом от Джерара к Эллиз и обратно. Пустит ли девушка Джерара домой? Хороший вопрос. И задал его Джерар наверняка тоже не просто так, а с целью проверить, как сильно увеличилось доверие Эллиз к нему за этот и последние дни. Если пустит, значит Ригель потерпел еще одно поражение. Если же она не сделает этого, значит поражение потерпел Джерар, что тоже не внушало Ригелю никакого злорадного удовольствия.
И вот наконец Эллиз покачала головой.
— Прости, но… давай в следующий раз. Все равно я только на пять минут забегу туда, да и все. Не обижайся, — простодушно выпалила она, улыбнувшись так виновато и так… Ригель заметил это. Наигранно.
Эллиз сделала это наигранно. Эллиз сказала все это неискренне. Так, словно бы она искала себе оправдание. Так, словно бы она сама боялась обидеть Джерара, чтобы не упустить возможности продолжить… Продолжить что? Общаться с ним? Нет. Всю прогулку по набережной от административного корпуса по Эллиз не было видно, чтобы ей нравилось их общение. Девушка не прыгала на Джерара, упрашивая его пожалеть ее. Наоборот. Она отстранилась. Отстранилась, чтобы теперь сказать это пресловутое «Не обижайся», которое означать могло только одно: «Стой там, где стоишь. Ко мне не приближайся, но и не уходи. А не уходи, потому что ты мне еще пригодишься».
Расплывшись в улыбке, Ригель замер, наблюдая за тем, как Эллиз быстро забежала в здание, распрощавшись с Джераром, и только она ушла, Ригель сказал уже вслух:
— А игроков-то в нашей игре не двое, заметил? — тихо сказал он, медленно покосившись на Джерара, который, перестав улыбаться, просто прожигал взглядом дверь, за которой Эллиз и исчезла. Стиснув зубы, Джерар вздохнул, решив проигнорировать Ригеля, тот, однако, все не сдавался: — Она тебя использует. Может, она делает это ненарочно, но это факт. Забавный, правда? Это не ты тренируешь нулевую, это нулевая учится у тебя. Впрочем… Я так подумал, а это ведь по-своему ожидаемо.
— Замолчи.
Ригель не замолчал.
— Знаешь почему ожидаемо? Потому что в мире, где окружающих ты только используешь, люди также начинают пользоваться тобой. Будь ты ей интересен как парень, как ты этого хочешь, домой к себе она бы тебя пустила. Но она этого не сделала. А вот это свое «не обижайся» она бросила только затем, чтобы ты не ушел. Не ушел и продолжил ее тренировать.
Джерар закатил глаза.
— Да?.. Ну и пусть. В любом случае мне от нее требуется только победа. Если она хочет получить эту победу, как она думает, за мой счет, пусть получает. Мне все равно, — шепотом процедил Избранный, вздохнув. И тогда же Ригель ответил:
— Было бы все равно, ты бы сейчас так не дулся. А главное, ты бы сейчас так не нервничал. Говоришь, что между этими ситуациями нет разницы, но я тебе ее объясню. Когда ты используешь и контролируешь Эллиз, это ты решаешь, победит она или нет. А когда она использует тебя, это решение уже переходит исключительно к ней. Не захочет — она не победит, и плевать ей будет на то, сколько сил ты там вложил в ее тренировки. А знаешь почему ей будет плевать, Джерар?.. Потому что «не обижайся». Вот и все.
— Смешно тебе?.. — только и ответил Избранный, нахмурившись. — Конечно, смешно.
— Мне не смешно, — перебил его Ригель, покачав головой. — Мне грустно. И грустно, потому что мы оба знаем, кто окажется в проигравших по итогу всего этого… — парень обвел рукой воздух перед собой, — прости за слово, гребанного театра. Она тебя кинет, и дай бог, если сделает она это тогда, когда тебе будет выгодно, потому что в противном случае… Ты просто-напросто прогоришь с ней. И прогоришь… по-крупному.
Джерар вздохнул.
— Теперь все сказал?
Ригель кивнул.
— Важно не то, все ли я сказал, важно то, услышал ли ты из этого хоть что-нибудь. И тем не менее… Удачной вам обоим тренировки, «победители», — хмыкнул Ригель, заметив, как Эллиз показалась в дверях, все такая же серьезная и отстраненная.
А карма, однако, была той еще сукой.
Направившись по набережной в обратную сторону от парка, Ригель ушел в противоположном от Джерара с Эллиз направлении, и господи… Эта его улыбка. Не имея возможности перестать улыбаться, Ригель так и шел, наслаждаясь собой и тем, как удачно сложились обстоятельства. Урок. Наконец-то хоть кто-то смог преподать Джерару урок. Будь у Ригеля возможность, он бы нашел Эллиз в свободное время и, ей-богу, вручил ей цветы за то, как красиво она поставила Избранного на место, если не в кабинете с «окутанным плащом Ригелем», то на улице с «уже не таким пафосным Джераром». И сам этот факт парня… Просто распылял и по-своему даже возбуждал.