Мысль крутилась в голове очень быстрым порывом. Уилл как-то был связан с Чарльзом. Чарльз очевиднейшим образом был связан с Исполкомом. И становилось ясно одно: если за Уиллом каким-то образом стоял Чарльз, значит за Уиллом стоял весь Исполкомом. А что Исполком из себя представлял? Руки в организме правительства, в голове которого сидели не Джерар и Камила, а их старшие наставники. И таким образом, на ум приходила только одна идея: если в ситуацию был замешан Исполком, а он не мог быть не замешан, учитывая, что Чарльз как его глава явно действовал, руководствуясь приказами, да и он был не один, значит вся эта акция «финала Больших игр» не представляла из себя ничего, кроме как наигранной сцены, о которой Чарльз и пытался Эллиз предупредить.
Выскочив с лестницы на трибунах в коридор арены, Ригель огляделся, быстрым шагом направившись к выходу на улицу. Переходя чуть ли не на бег, Ригель не сомневался в том, что он почувствовал. Уилл угрожал Джерару, всем этим людям здесь каким-то взрывом арены, но работай он на Исполком, или вместе с ним, разве стал бы он на самом деле создавать такую угрозу тысячам зрителей финала телешоу? Конечно же нет. И это многое объясняло. Это объясняло тот минимум просьб Чарльза, это объясняло все, что происходило сейчас, но это не объясняло лишь одного. А что происходило на набережной? Понимая, что пока арена молча наблюдала за событиями в Офрисе, а Джерара и Камила искали какие-то выходы, Эллиз, Кристин и Лия оставались полностью беззащитны. И Ригель, осознав эту мысль, понял вместе с тем кое-что другое.
Эллиз была в курсе о Чарльзе, хоть и не до конца. Лия наверняка тоже что-то подозревала, но из-за отсутствия возможности обменяться своими догадками, обе девушки вряд ли могли докрутить то, что понял сам Ригель. То, что понял тот самый Ригель, который привык всю жизнь жаловаться на свои отличия от обычных людей. Парня никто не видел, парня никто не слышал, но зато он хорошо видел и слышал других. И именно эта особенность сейчас дала ему возможность заглянуть в глубину того, что на данный момент разворачивалось вокруг. И, возможно, это было лишь наваждение, но в секунду, когда он все понял, Ригель словно бы почувствовал свою значимость для окружающего мира, который прежде его не замечал. Сумей он как-то помочь Эллиз, сумей он передать ей те мысли, которые вспыхнули у него в голове, и девушка сможет осуществить идеи, обуревавшие самого Ригеля.
Если Ригель был прав, арене не угрожала опасность. Если Ригель был прав, Уилл не планировал убивать кого-либо из игроков, он просто отыгрывал какой-то спектакль. Спектакль, который был выгоден Исполкому. Спектакль, который был выгоден старшим Избранным. Парень нес какой-то бред о нулевых, о внимании к ним, при этом выставляя само явление нулевых чем-то страшным и плохим. Зачем он это делал? Пока Ригель не понимал, но он точно знал: чтобы помочь Джерару и тем людям на трибунах, он должен был сейчас обратиться к Эллиз, он должен был сперва избавиться от Уилла. Только вот в Уилле ли скрывалась главная червоточина всей этой пародии на теракт? Ригель думал так, однако, как только он смог достичь набережной, картина открылась для него совершенно по-новому. Она открылась для него так, как не смогла бы передать ни одна из проекций в небе над главной ареной.
Добежав до выхода к набережной, Ригель застыл, увидев, как много событий успело произойти за то время, что он не видел трансляцию. По брусчатке была разлита вода, Лия, которая всего пару минут назад, испуганная, но все же готовая сопротивляться, без сознания лежала на ступенях спуска к воде, в то время как Уилл недовольно ходил вокруг упавшей на землю Кристин, что-то грубо ему отвечавшей, и Эллиз, придерживающей ее, но продолжавшей молчать. Ригель увидел почти сразу же: Кристин была ранена в ногу, заметно кровоточившую чуть выше колена. Восстановить картину произошедшего было довольно несложно. Вероятно, Лия все же рискнула вступить в сражение с Уиллом, но каким-то образом проиграла. Каким? Ригель едва ли мог выяснить, но вот о Кристин и Эллиз он не сомневался. Кристин была ранена, и ранена очевидно, что Уиллом. И тот факт, что парень, если и выстрелил, то в ногу, лишь больше укреплял веру Ригеля в то, что все вокруг была хоть и реалистичная, но постановка.
Без страха ускорив свой шаг, Ригель не боялся приблизиться к Уиллу и остальным. Все равно те не могли его увидеть, а значит и не могли навредить, в то время как он — с удивительной легкостью. Ригель никогда не говорил ни с кем, кроме Джерара, он никогда не пытался вмешаться в жизнь других людей, особенно тех, кто его не видел, но это не исключало того факта, что он был на это способен. Как любое существо могло прикасаться к материальным вещам, Ригель тоже мог. Он мог брать предметы, чувствовать их и использовать, единственное, что ему не было доступно: делать это так, чтобы видели другие. Ригель не мог взять ручку, бумагу, написать на них что-нибудь, а затем оставить это послание лежать на столе. Нет, это было ему недоступно. Любое упоминание о себе, любой след, который Ригель мог бы оставить после себя, обычные люди не видели, только Джерар. Возьми Ригель ручку и бумагу, напиши он с помощью них какое-нибудь послание и прочесть его у той же Эллиз не выйдет, но факт написания Ригелем останется. И так работало со всеми предметами. Ригель мог взаимодействовать с этим миром, Ригель мог делать все что угодно, за исключением сохранения памяти о себе. И поэтому, когда Ригель, подойдя поближе, заметил валяющийся в стороне от девушек и Уилла Беллатрикс, мысль проскочила в его голове очень быстро.
Возьми он оружие — и то станет невидимым для окружающих в его руках. Подойди он к Уиллу поближе — и никто его не заметит. Но произведи он малейший удар, даже малейший, и Уилл сразу его почувствует. Один шаг — и проблема решена. Один намек Эллиз — и она сложит всю картину в голове о Чарльзе. Один разговор с Джераром — и тот узнает обо всех деталях случившегося, и тот все осознает, поймет его. Всего лишь один небольшой шаг для Ригеля — и такая серьезная для окружающих проблема тут же решится, весь кошмар останется позади, а страх беспомощности Ригеля сразу развеется, ведь наконец-то он сможет хоть отдаленно, но почувствовать себя настоящим, почувствовать себя значимым. Однако сбыться этому так и не удалось, ведь только Ригель успел схватить оружие Эллиз, только он выпрямился, бросив взгляд на стоящего не так далеко Уилла, как вдруг взгляду его попался другой силуэт — чужой, незнакомый.
Девушка.
Повернув голову к Уиллу, Ригель заметил на другой стороне реки, в переулке между домами какую-то девушку. Нежно-голубое дымчатое платье в пол, темные вьющиеся волосы, и взгляд. Такой взгляд, который уколол Ригеля будто бы в самую душу. Все случилось буквально в мгновение. Только Ригель поднял взгляд на эту девушку, только он пригляделся, как весь мир вокруг словно застыл. Это было похоже на несильный толчок изнутри: один удар — и сама кровь внутри Ригеля словно замерзла. Звуки пропали, голоса стихли, а спорившие на фоне Уилл и Кристин просто замерли в пространстве как восковые фигуры. Только вот разглядеть их Ригель не мог, продолжая смотреть лишь в глаза той самой девушки. Той самой девушки, которая возникла из неоткуда и которая словно бы связала этот мир, который Ригель любил называть родным, с тем, о котором парень мог, увы, только строить предположения.
========== Глава 42. Эллиз ==========
13 октября
Большие игры… Что для Эллиз значило это популярное телешоу? Еще месяц назад девушка не могла дать точного ответа на этот вопрос. Эллиз никогда не была фанатом Больших игр. Даже будучи в курсе о ежегодном проведении этих соревнований, она не следила за ними. Да, если такая возможность посмотреть выпадала, Эллиз никогда не отказывалась от нее, но умышленно садиться, вникать и следить за каждым мимолетным событием, произошедшим в Офрисе, девушка никогда не пробовала. И этот факт на самом деле казался ей удивительным. У телешоу имелось столько фанатов, столько зрителей, желающих однажды попасть в ряды игроков, и тем не менее именно Эллиз — человек, который никогда не был заинтересован в Больших играх, сейчас находилась на набережной, во время финала телешоу, как одна из претенденток на победу. И какие чувства в девушке вызывало осознание этого факта?..