И вот так Эллиз молча наблюдала, как прямо на ее глазах завершалось все ее по-своему сказочное путешествие в мир Больших игр. Все ее мотивы быть здесь разрушились, все те приятные воспоминания о Чарльзе после бала, о Рене и его мечте выступить на закрытии сезона очернились, и вернуть им прежний блеск волшебства теперь вряд ли удастся. Этого больше нет, и что самое грустное… Вместе с волшебством Больших игр, Уилл разрушил и волшебство той сказки, которую Эллиз рисовала уже в своей голове и о которой она никому не признавалась.
Темой шестого сезона была мифология. Каждую неделю на протяжении всего последнего месяца Офрис всем своим существом олицетворял ту магию мифологии, в которую Эллиз влюбилась, еще будучи совсем маленькой девочкой. Красочные декорации Офриса, легенды Оскара Вайлда перед испытаниями и сама атмосфера чуда мира в былую эпоху — все это безумно вдохновляло Эллиз на протяжении всего ее участия в Больших играх. Просыпаться каждое утро в Офрисе было интересно, ведь, когда Эллиз вставала, первой ее мыслью было не то, что сейчас ей придется идти работать официанткой в кафе, нет. Первой мыслью для Эллиз каждое утро было другое: «Сейчас я выйду на улицу, и увижу не обычный Офрис — миниатюрную копию Фелиссии и ее стиля — я увижу мифологию, любимую сказку из детства». А почему для Эллиз именно мифология была «любимой сказкой из детства»?.. Потому что мифология давала ответы на те вопросы, на которые не давали ответов современные реалии.
Первый пример: нулевые. В мифологии с немагами все было просто: большинство людей в ту эпоху не могли покорять стихии. Говоря простым языком, мифология представляет из себя следующую историю. Жило четыре народа, каждый из этих четырех народов возглавляли элементали — Каэль-воздух, Флумин-вода, Соил-земля и Игнис-огонь. По канонам элементали людьми не являлись, и одной из отличительных черт элементалей была их способность наделять людей возможностью колдовать. Каэль наделял магией воздуха, Флумин — стихией воды, и так с каждым. Соответственно, в ту эпоху не любой человек мог похвастаться магией: ей наделяли только тех, кто мог принести с ее помощью пользу своему народу. И Эллиз вдохновляла сама эта мысль: каждый человек в мифологии начинал свой путь как нулевой, а впоследствии, исходя из своих личных качеств и умений, он приходил к тому моменту, когда элементали делали вывод: заслужил он стихию или же нет. И Эллиз знала: живи она в том мире, будь она частью мифологии, она бы обязательно заслужила свою стихию. И заслужила бы любыми путями и способами, ведь это была ее мечта. Не желание, а мечта. Что-то неосуществимое, но все равно тепло хранимое под сердцем. Именно поэтому просыпаться в Офрисе для Эллиз было так приятно. Видя все эти декорации острова, чувствуя его атмосферу, Эллиз словно бы не участвовала в простом телешоу, а по-настоящему стремилась к мечте. И только на этом любовь Эллиз к мифологии не ограничивалась.
В мифологии был одна героиня, в которой девушка видела своего кумира и в какой-то степени даже учителя. Этой героиней была Игнис — известная девушка-элементаль стихии огня. Ее образ Эллиз был интереснее всего. Правительница Калидума — страны огненных магов, Игнис была мудрой, гордой, но в то же время жестокой, хотя и всегда справедливой. В отличие от Флумин — другой девушки-элементаля, Игнис меньше полагалась на магию и больше ценила в людях силу духа и воли. Олицетворяя тем самым тот идеал Эллиз, ради которого девушке хотелось быть лучше, Игнис пробуждала в Эллиз любовь не только к себе, но и к самому народу стихии огня, к их культуре и жизни. И поэтому, читая и перечитывая легенды из мифологии, Эллиз с особым вниманием и любовью погружалась в сказки о Калидуме. И как же ей все-таки было приятно осознавать, что именно финал — самая значимая неделя на Больших играх — была посвящена Игнис и стихии огня. В душе Эллиз ликовала, смотря на то, как преобразился Офрис, однако в данный момент эта красота ее совершенно не впечатляла, и даже наоборот, она морально давила на девушку еще пуще прежнего.
Эллиз верила в сказку о мифологии, Эллиз жила сказкой о мифологии, и именно эту сказку всего за пару минут разрушил для девушки Уилл. Словно гнойный нарыв на лице, Уилл портил потрясающую картину огненного Офриса. Своим присутствием он ее осквернил. А такого Эллиз простить не могла. Возможно, Большие игры были красивым приключением, но они никогда не могли встать в один ряд для Эллиз с ее любовью к мифологии, и поэтому в ту минуту на набережной все, что делала Эллиз, — это молчала. Молчала, потому что знала, что если откроет рот, то не отделается так легко, как это сделали Лия или Кристин. И все же просто бездействовать Эллиз тоже не думала, поэтому, когда Уилл сцепился с раненой Кристин в словесной перепалке, она невольно бросила взгляд на валяющийся в стороне Беллатрикс. На тот самый валяющийся в стороне Беллатрикс, который в один момент просто исчез.
Все произошло очень быстро. Мгновение за мгновением. Один взгляд на Беллатрикс — его исчезновение — и удар. Удар словно бы из глубины самого сердца — оттуда, где у людей прячется душа. Два человека. Быстро моргнув, стремясь избавиться от наваждения, Эллиз заметила не так далеко, на набережной, два человека. Парень и девушка. Еще секунду назад их здесь не было. Еще секунду назад Уилл кричал на Кристин, в то время как уже сейчас он недвижно стоял, а лицо его искажала гримаса злобы и ненависти. Звуки исчезли, сама динамика мира растворилась вместе со звуком, а время словно застыло. И только те два человека — парень и девушка — стояли и смотрели друг на друга. Парень держал Беллатрикс и быстро дышал, не сводя глаз с девушки по ту сторону реки, когда та в свою очередь беспокойно бегала взглядом, переводя его с незнакомого парня к Эллиз, и снова назад.
Кто были эти люди? Эллиз не знала. Что они делали здесь? Эллиз не знала. Почему они так резко возникли перед глазами, забрав в качестве платы саму жизнь из окружающего их времени и пространства? Эллиз не знала. Но, кроме этого, взгляд ее цеплялся за что-то другое. Их одежда. Парень выглядел просто, напоминая Эллиз своего ровесника, в то время как девушка, хотя и выглядела так же молодо, одета была совершенно иначе. Длинное небесно-голубое платье полупрозрачной дымкой струилось до самого пола, а руки ее — такие тонкие и фарфоровые —украшали серебряные браслеты, похожие на те, что рисуют в учебниках по истории. Два человека на первый взгляд — две эпохи, если подумать. И только у Эллиз промелькнуло это сравнение в голове, как вдруг та самая необычная девушка с молниеносной скоростью взмахнула своей рукой — и одно это движение, направленное даже не в ее — Эллиз — сторону, а в сторону незнакомого парня, вызвало пугающий результат.
Первое, что Эллиз почувствовала, была резкая головная боль, словно в виски ударили чем-то острым. Зажмурившись, девушка тут же отпряла от Кристин, быстро схватившись за голову и даже не заметив, что она наконец смогла двинуться. Боль была такой сильной и неприятной, что всего за секунду Эллиз успела забыть и о финале Больших игр, и о Уилле, и о тех неизвестных парне и девушке. Плюхнувшись назад, Эллиз испуганно поджала ноги к груди, мелко задрожав и вцепившись пальцами в волосы на голове. Боль не проходила еще пару секунд, как вдруг в одно мгновение она растворилась бесследно, а пугающую давящую тишину нарушил тихий всхлип где-то в паре метров от Эллиз. Замерев и не поверив своим ушам, девушка, все еще не оправившись после того неожиданного удара, открыла глаза, и то, что она увидела, впечатлило ее только больше.