— Теперь ты мне еще и угрожаешь? — неожиданно тихо спросила Эллиз, внимательно посмотрев Чарльзу в глаза. — Хочешь, чтобы я дала слово, что никому не сболтну о том, что Чарльз Эплай и Уилл Стоуки — гребанный проект Исполкома? Хочешь, чтобы я дала слово, будто никому не скажу, что «теракт» или что это было — всего лишь идея все того же Исполкома очернить нулевых? Я тебе дам это слово, но знаешь, не потому что ты этого от меня добился, а потому что мне плевать. Все привыкли называть нулевых ничтожными, но я знаю, и ты знаешь, ничтожество здесь только ты. Если вся эта акция — дело рук Исполкома, если все это разбирательство, твои возгласы «Арены нет!» — дело рук Исполкома, которое сам же Исполком и пытается теперь замять или «разобрать», то сказать тут больше нечего, кроме того, что ты ничтожество. И тем не менее ты так и не ответил на мой второй вопрос… — наступив ногой на рисунок Чарльза, который тот подарил ей почти две недели назад, Эллиз улыбнулась. — Неужели в самом деле человек, который нарисовал мне это и с которым я познакомилась на набережной, является тем же самым ничтожеством, которое сейчас просит меня заткнуть свой рот?! Я не знаю тебя, Чарльз. Не знаю! Но я все равно уверена в том, что ты не мог мне столько времени врать. Я знаю, что ты был искренним, потому что это было видно по твоим глазам, а что изменилось теперь?.. Ты кричишь на меня, потому что ты боишься! Что-то пошло не по плану, и все! Я не знаю, что случилось вчера, я не знаю, почему ты говоришь, что арены больше нет, и поверь, мне не терпится узнать обо всем этом. Но больше мне хочется узнать, что случилось именно с тобой! Если для того, чтобы почувствовать себя уверенным, тебе нужно мое обещание молчать, я тебе его дам, я исчезну, как ты и хочешь, но взамен я требую тебя признаться… — протяжно выдохнув, Эллиз посмотрела Чарльзу в глаза, а после, наконец собравшись с мыслями, добавила всего лишь два слова: — Чарльз, почему?..
Слабо улыбнувшись, девушка заметила, как Чарльз на мгновение словно расслабился, готовый уже что-то сказать, но он все равно не решался. И тогда Эллиз, наклонившись, чтобы поднять письмо и рисунок, взяла их, показав парню.
— Я не знаю, что или кто стоит за тобой сейчас, но я знаю, что стояло за тобой тогда. И я не верю, что вот это все было ложью. Чарльз… Пожалуйста. Скажи мне. Что изменилось с тех пор? Почему теперь ты видишь во мне какого-то врага, когда все, что я сделала, это по дурацкой случайности ослушалась твоего совета? Я не виновата, что оказалась на набережной, и я не виновата в том, что Уилл тоже был там. И я тем более не виновата, что ты подставил самого себя, сболтнув мне что-то лишнее. Поэтому просто ответь. Почему ты сам создал эту ситуацию и почему сейчас ты так отчаянно пытаешься сбежать от ответственности? — на выдохе закончила Эллиз, почувствовав, как к груди подступило что-то колючее, а глаза невольно защипало от слез. Сморгнув их, девушка стиснула зубы, стараясь не выдавать того напряжения, которое горело у нее в мыслях и в сердце, однако все ее попытки оказались просто бессмысленны.
— Сегодня вечером Офрис окончательно закроют, поэтому собирай свои вещи и уходи. И вот… — оттянув пиджак и достав из внутреннего кармана телефон, Чарльз неторопливо подошел к письменному столу, положив устройство туда и добавив: — Я помню, ты утопила свой телефон на балу. Можешь считать это моральной компенсацией. И мы договорились. Никогда и никому ты ничего не скажешь, ты дала мне слово, — и таким образом, не дожидаясь какого-либо ответа, Чарльз в последний раз оглядел застывшую на свое месте Эллиз, а после быстро вышел из комнаты, из дома — наружу.
Услышав, как за ним хлопнула дверь, Эллиз вздрогнула, так и не сдвинувшись с места. И только когда тишина глухим куполом нависла над ее головой, Эллиз не выдержала этого давления. Одним движением разорвав рисунок и письмо пополам, девушка бросила обрывки на кровать и быстро метнулась к телефону на письменном столе. Включив его трясущимися руками, Эллиз быстро подключилась к сети, решив в первую очередь проверить то, что было явно важнее ее каких-то переживаний. Ответ на вопрос: что произошло на финале Больших игр?
Арены нет. Заметив в сводке новостей первую запись, Эллиз быстро открыла содержание статьи. Тринадцатое октября, воскресенье… И фотография. Фотография, сделанная поздним вечером, — полуразрушенное здание, лишь своими очертаниями напоминавшее знаменитый стадион Офриса.
Жертвы теракта. Мало ей было информации о руинах арены, как вдруг Эллиз заметила сводку о количестве жертв теракта. Число едва ли превышало полсотни, но, кроме цифр, девушка заметила два имени. Два знакомых имени. Ведущий телешоу — Оскар Вайлд — и один из игроков — Кевин Планк. Почувствовав, как желудок болезненно сжался внутри, Эллиз сперва даже не совсем поняла то, о чем она прочитала. Вернувшись в начало абзаца, девушка снова вчиталась в эти несколько строк. Оскар и Кевин. Когда?.. Быстро начав листать дальше, Эллиз увидела новую информацию.
Закрытие телешоу. Успев прочитать только эти два слова, девушка практически не придала им значения, заметив прямо под этой новостью фотографию со знакомыми лицами. Джерар и Камила… Не поверив собственным глазам, Эллиз снова и снова бегала взглядом по аннотации статьи, не имея возможности до конца переварить ту мысль, которая и была вложена в текст. Джерар и Камила… Ригель и МИИ… Капитаны команд на Больших играх. Это были одни и те же люди. Вспоминая все, что ее связывало с Ригелем, с Джераром, с Камилой и с МИИ по отдельности, Эллиз чувствовала, как все внутри нее словно кипело. Это не могло быть правдой. Пропустив эту новость, девушка листала ленту еще долгое время, натыкаясь на какие-то менее значительные подробности, каждая из которых была связана с массовой амнезией, о которой Чарльз ей вскользь и сказал. Остановившись лишь в самом конце веб-страницы, где был указан номер горячей линии Исполкома, на который можно было позвонить, чтобы поделиться информацией о произошедшем, Эллиз в конце концов устало плюхнулась на кровать, сев на ее край и бездумно уставившись на эти несколько цифр.
Пытаясь переварить всю информацию, Эллиз между тем прокручивала в голове все, что произошло, совмещая это с тем, что она узнала только сейчас. Получается, что на Больших играх, на их финале появился Уилл, который был связан с Чарльзом и Исполкомом — полицией. Его появление не вызвало у Чарльза и толики удивления, в то время как теракт и амнезия — да. Значит, все, что Эллиз видела собственным глазами, было полностью запланировано Чарльзом и Исполкомом, а вот то, что произошло после, то, что было расписано в новостях, она и другие люди уже не запомнили. Все столкнулись с последствиями, но никто не помнил процесса. И это было очень странно. Словно бы весь мир в один момент поймал общую галлюцинацию, и что Эллиз могла вспомнить о своей такой галлюцинации? Ничего. Практически ничего. Как бы ни пыталась восстановить детали из памяти, девушка возвращалась все к одному. Уилл кричит на Кристин, сама Эллиз бросает взгляд на Беллатрикс, а потом… Два силуэта. Ведь точно! Эллиз вспомнила, как увидела два силуэта — парня и девушки, олицетворения настоящего и словно бы прошлого, и после этого была только непрекращающаяся головная боль, в просвете которой Эллиз слышала чей-то голос. «Скажи мне, как тебя зовут». Да… Только вот что это должно было значить?
Нахмурившись, девушка огляделась вокруг, вспомнив последние слова Чарльза о том, чтобы она собрала вещи и покинула Офрис в ближайшие пару часов. Поджав губы, Эллиз просто не знала, что она должна была чувствовать по этому поводу. Все было нормально. Весь последний месяц казался таким потрясающим путешествием в мир, где Эллиз могла почувствовать себя нужной и интересной, и вот всего за пару часов все это было разрушено. Арена, Большие игры, Офрис… Чарльз, Рен и Майк… Эллиз закрыла глаза. Оскар и Кевин… А главное…
Джерар. Остановив взгляд на пустой точке пространства перед собой, Эллиз нахмурилась. Не поверив в новость об инциденте разоблачения настоящих личностей Избранных, девушка смогла задуматься о ней серьезно только сейчас. Как это произошло?.. Пытаясь представить, в каких обстоятельствах Ригель и МИИ могли раскрыть свои личности, Эллиз не знала, что и думать об этом. Возможно, это случилось на арене, в то время, о котором ни у кого не осталось воспоминаний. Но почему?.. Почему именно они — Джерар и Камила — оказались теми самыми Избранными? И более того, почему сама Эллиз не догадалась о том, что это были они?