Разве какой-нибудь другой нулевой прошел бы на Большие игры так, как сделала это она? Нет. Разве каким-нибудь другим игроком воспользовался бы сам Избранный — Джерар — для достижения своих скрытых мотивов? Тоже нет. И разве был на свете хоть кто-нибудь, кто так же глупо поверил Чарльзу, как это сделала Эллиз? Увы, но нет. И особенно ясно Эллиз видела это сейчас. Никто из пассажиров автобуса, незнакомых прохожих на улице или даже той студентки у светофора не пережил столько гнилых приключений, сколько пережила за последний месяц она. А даже если такое и было, то чужие такие приключения явно отличались от того, что делало именно Эллиз по-своему уникальной, — все это явно отличалось от ее истории. И сама эта мысль тепло согревала в девушке все, что успела охладить последняя ночь. Возможно, она была дурой — наивной и слабой, возможно, она не достигла ни одной из своих целей, что поставила себе ранее, и, возможно, окружающие считали ее просто ничтожеством, мимолетным событием телешоу, история которого завершилась так громко и вместе с тем страшно. И все же Эллиз было плевать. Плевать, потому что, в отличие от окружающих ее людей, она знала себя и знала, что останавливаться из-за одной неудачи на Больших играх она не планировала. Как бы то ни было, в себе Эллиз видела героя, который если и не заслуживал, то явно оказался достоин всех тех испытаний, что выпали на его долю. А мнение других людей ее не волновало. Вернулась туда, откуда пришла? Ну и пусть. Важно, что пришла она сюда совсем другим человеком.
Остановившись напротив стеклянного здания, Эллиз слабо улыбнулась. Все-таки, кто бы что ни говорил, университет Фелиссии был потрясающим, таким же красивым и удивительным, как сама столица. Как та самая столица, которая для Эллиз, увы, оказалась слишком непреодолимым препятствием, слишком недостижимой вершиной.
— И-и… Извините, то есть, эм… — неожиданно позади Эллиз услышала все тот же взволнованный голос. Обернувшись, девушка встретилась взглядом с той студенткой из автобуса, которая теперь, стоя в паре метров от входа в университет, отчего-то не спешила на пару. С вопросом посмотрев на незнакомку, Эллиз вслух не проронила ни слова, пока та наконец не сказала: — Вы… Хотя, может быть, лучше ты… Ты… Ты же Эллиз с Больших игр? Хотя зачем я это спрашиваю? Это же точно ты. Боже, я и не думала, что смогу когда-нибудь тебя встретить! — резко поддавшись вперед, девушка неожиданно заключила Эллиз в объятия, крепко сжав ее плечи.
Нахмурившись, Эллиз как-то неловко ответила на это объятия, уже через секунду поспешив отстраниться. Выдавив из себя что-то похожее на улыбку, Эллиз кивнула, не зная, что и ответить. И тогда девушка решила объяснить явно недоумевающей Эллиз свою такую неожиданную реакцию.
— Меня зовут Лили! Лили, эм… Лили Грааль, я… Я… У тебя найдется сейчас пара минут? — нервно оглядевшись вокруг, Лили испуганно посмотрела Эллиз в глаза, что сама Эллиз восприняла как-то двояко. С одной стороны, ей было интересно, что же могло так сильно повлиять на перемену в настроении девушки, а с другой стороны, вся эта ситуации не внушала сама по себе никакого доверия. Что этой Лили могло потребоваться от нее? И зачем для этого нужно было какое-то время?..
— Ну пара свободных минут у меня, конечно, найдется, — наконец ответила Эллиз, вздохнув и натянув на лицо нечто похожее на улыбку. — Только мне казалось, что ты сама куда-то спешила. Может быть, все-таки?..
— Это не важно! — одернула ее Лили, взяв за руку и потащив в сторону. Подальше от главного входа, туда, где прохожих было поменьше. Последовав за ней, Эллиз не сопротивлялась, решив, что в ее случае было проще переждать, а не вмешиваться в дела этой странной девушки. Поэтому, когда они наконец остановились, Эллиз только молча посмотрела в глаза Лили, негласно попросив ее озвучить причину такой странной взбучки.
— Мне очень неловко, и я понимаю, что это неправильно спрашивать тебя о таком, но я просто не знаю, к кому еще я могла бы пойти с подобным вопросом.
Нахмурившись, Эллиз строго посмотрела Лили в глаза, потребовав, чтобы та наконец закончила мысль, перестав ходить вокруг да около.
— Мой брат. На финале Больших игр я была со своим братом. Младшим. И… Ты же слышала новости о том, что никто ничего не помнит?.. Я ничего не помню, и ты…
— Да, — Эллиз кивнула. — Я тоже ничего не помню, и что?..
— Мой брат — Тим, я не знаю почему, но… Но у него все воспоминания сохранились, и, Эллиз, я… Я просто не знаю, к кому можно обратиться с подобным.
— Я видела, у Исполнительного комитета есть горячая линия. Вы можете туда позвонить.
Лили покачала головой.
— Мы не можем. Мой брат говорит, что видел, будто… Будто это Исполком напал на людей тогда. И я честно не знаю, что думать об этом! Может быть, ты что-нибудь знаешь, или что-нибудь понимаешь во всем этом? Потому что я… Не знаю. Ты же была на Больших играх! Поэтому, наверное, ты должна…
Стиснув зубы, Эллиз отвела взгляд в сторону, вместе с тем серьезно задумавшись. Зацепившись в голове за мысль о том, что у кого-то на самом деле сохранились воспоминания, Эллиз в первую очередь вспомнила ни о ком ином, а о Чарльзе. Хотя он и не хотел это показывать, стремясь выставить себя безразличным и жестким, Эллиз все равно отчетливо видела в Чарльзе, как тот переживал по поводу расследования произошедшего в Офрисе. Он угрожал ей, чтобы она никому не рассказала об Исполкоме, но сейчас… Когда об этом ей сообщил уже кто-то другой, Эллиз засомневалась, и похоже это сомнение в ней заметила Лили:
— Я знаю, что это очень некрасиво с моей стороны просить тебя о подобном, но я больше не знаю, к кому обратиться. Я и тебя-то встретила случайно. Мой брат — Тим — очень переживает, а наши родители… Они ничего не знают. Ничего! Даже о том, что мы были на финале, они не в курсе. И… Вдруг это важно!..
— Я тебя услышала, — неожиданно произнесла Эллиз, оборвав беспокойный и прерывистый поток слов со стороны Лили. — И знаешь… Я была бы не против поговорить с твоим братом. Если он утверждает, что что-то помнит, то, возможно, это и так. Только вот предупредить тебя я хочу заранее… — подойдя ближе к девушке, Эллиз внимательно посмотрела ей прямо в глаза, добавив: — Обвинение Исполкома в подобном, обоснованное или же нет, не важно, — это большой риск и ответственность. И если сейчас ты говоришь мне неправду, в конце концов я это узнаю. Сюда я пришла не для того, чтобы ввязываться в какие-то новые авантюры, я пришла, чтобы достойно завершить старую, не более, — хмуро заметила Эллиз, и в ту же секунду она увидела, как взгляд девушки перед ней изменился.
— Веришь или нет, я говорю тебе правду. Ту правду, о которой мне рассказал мой брат, а я ему доверяю.
— Хорошо, — кивнула Эллиз, отступив, а в своей голове между тем отметив другое.
Большие игры. Так называлось это популярное телешоу, но почему оно носило именно такое название? «Игры» — потому что все дуэли и состязания были азартным соревнованием, одной интересной и необычной «игрой». Но почему их называли «Большими»? Эллиз могла предположить, что разгадка скрывалась в масштабе соревнований — отдельный остров, арена, столько зрителей и сезонов, но на деле же все эти «масштабы» были вещью просто-напросто относительной. Всего лишь небольшой этап ее жизни, всего лишь четыре недели в сезоне — вот, что представляли из себя те самые «Большие» игры, мелочность которых Эллиз осознала только сейчас. Если Лили была права о своем брате, если ее брат никого не обманывал, и если то странное поведение Чарльза на самом деле Эллиз не показалось, значит этап «Больших» игр в ее жизни наконец-то закончился. Та точка, которую она и хотела поставить, направляясь сюда, в конце концов появилась на последней странице финальной главы, ознаменовав тем самым конец «Больших» игр и начало новых — таких, о которых в новостных сводках никогда не напишут; таких, которые по-настоящему отражают ту жизнь, которую даже самым реалистичным телешоу удается лишь в чертах имитировать.