37. День сурка
Но не доходя до машины, меня бьют по голове и запихиваются в рядом стоящую машину. Наверное, где-то на интуитивном уровне, что в моей жизни с периодичностью наступает день сурка, я нагибаю голову в право и удар приходится практически по касательной. Поэтому сознания я не теряю, но от боли закрываю глаза. А когда пытаюсь открыть, меня бьют с такой силой и остервенением, куда попадут, что боль просто усиливается и уже не только в голове и шее, но и в животе. Я пытаюсь увернуться, но мой большой живот не втянуть ни спрятать. Я кричу, в надежде, что хоть кто-то меня услышит, и вот тут я получаю сильный удар в лицо. После этого, о каком-то сознании или вообще какой-то реакции и речи быть не может.
В себя я прихожу от дикой боли внутри меня, как будто меня одели на кол. Я пытаюсь открыть глаза, но понимаю, что от них остались только узкие щели, в которые еле попадает электрический свет. Но тут меня не подводит слух, и я слышу снова, как и в тот раз, знакомый голос из юности. Ах, ну конечно, как я могла забыть о своём первом мужчине, Дима. И снова день сурка, только уже с ненавистью и крайней жестокостью.
А у меня одна единственная мысль, только бы быстрее убил. Потому, что детей спасти мне уже не получится. Я уже не понимаю, что со мной делают, моё сознание окончательно меня покидает и я надеюсь, что уже на всегда.
38. Возвращение к жизни
Сначала приходит мысль, что я жива. Следом другая, нет этой адской боли и потом я уже слышу голоса.
- Она приходит в себя. Срочно врача.
Все настолько обострено, что мне хочется заткнуть их всех и что бы они просто отпустили меня обратно. Туда где полная эйфория, где ты прибываешь в абсолютном счастье и покое.
Я открываю глаза и не могу понять, кто эти люди и что им от меня нужно, но память великая вещь, она как счастливая кинолента радостных событий, так и воспроизведение вселенского масштаба - горя.
Я не могу шевелить руками, ногами, я не могу дотронуться до своего живота, чтобы подтвердить или опровергнуть перенесшую трагедию.
Мне развязывают руки, и я опускаю их на свой уже плоский живот. Вот оно подтверждение отчаяния и вселенская скорбь воедино. У меня нет слез, у меня нет эмоций. У меня нет меня.
Кто-то берёт меня за руку и что-то говорит, но я не хочу никого слышать и только отдаленные слова заставляют меня напрочь слух.
- Кирочка, держись моя девочка. Один ребёнок, девочка, смогла уцелеть. Она сейчас в реанимации, но с ней уже все хорошо. Просто преждевременные роды, при этом ты сама находилась в коме. И слова Антонины Петровны возвращают мне способности жить дальше.
Я ощущаю слезы счастья на своих щеках, потому что я понимаю, что я улыбаюсь в этот момент.
Заходит врач, с ним две медицинские сёстры. Алевтина Петровна выходит, а мне ставят капельницы и делают уколы. Я наблюдаю за этим, а моё сознание начинает затуманиваться, и я проваливаюсь в глубокий сон.
Я вижу маленькую девочку, красивую как ангел. Она держит меня одной рукой за мою руку, а второй рукой подбрасывает ромашки к небу и так звонко смеётся, что вокруг неё собираются маленькие птички, они ей что-то щебечут, а она ещё громче смеётся. Она отпускает мою руку и бежит за этими птичками, потом останавливается, поворачивается ко мне и машет своей маленькой ручкой. Я улыбаюсь и машу ей в ответ. На этом я просыпаюсь, открываю глаза, а на столе стоит огромный букет именно таких ромашек. И я снова улыбаюсь.
В этот момент входит врач, с какими-то бумажками и я узнаю его. Это Андрей Борисович, врач с большой буквы.
- Кира, ну что, вижу, что сегодня тебе получше и показатели тоже улучшаются.
- Андрюш, скажи пожалуйста, как моя девочка? Когда я смогу её увидеть?
- Кира, с малышкой все хорошо, но прости, вторую девочку нам спасти не удалось. Да и не смогли бы мы. Можно сказать, она собой прикрыла первую.
- Да Андрюша, я все понимаю. Ей досталось сильнее всего.
- Сильнее всего досталось тебе. И ты как могла отворачивала живот от ударов, поэтому у тебя в основном отбиты внутренние органы со спины. Почки сильнее всего. Но организм сильный, да и лекарства муж привёз сильные. Говорят, отдельным частным рейсом из Америки доставили.
- Муж, а ты его видел? Как он выглядел?
- Я не видел, девчонки рассказали, когда мне принесли пакет с медикаментами. А у тебя что, амнезия началась? Или я что-то пропустил, и ты гарем развела?