Резко выдохнул. Подался было вперёд, сделал шаг — и остановился. Лезть туда вторым — без страховки, без связи и экипировки — было бы сверхидиотизмом.
Я быстро осмотрелся. Плёнка ещё держалась, но уже теряла ясность. Луна — в арке, но уже на излёте. Времени оставалось считанные минуты.
Развернулся и рванул бегом в расположение. К полевой кухне. Открыл короб с провизией, хватает рядом лежащий пустой вещмешок, быстро его загружает. Дальше к машине ЗАС — берёт радиостанцию Р-107, тут же армейскую аптечку, новую, ещё не распечатанную, плащ-палатку и чью-то флягу, на вес — полную. Рацию и фурнитуру — в плащ-палатку.
И обратно — бегом. Плёнка пока на месте, но уже тусклая. Луна вот-вот уйдёт. Воздух стал плотнее, как натянутая струна.
Подошёл и метнул связку точно в центр. Мгновение — и всё исчезло. Как будто её никогда и не было.
Шаг назад. Взгляд вверх. Луна ушла. Поздно.
Больше ничего я сделать не успел, и оставаться там смысла не было. Вернулся к палатке. Настроение — ниже плинтуса. Спать больше не хотелось.
— Так, — начал рассуждать я, — выйти сержант сейчас не может. Рацию я перебросил. Если в сознании — попытается выйти на связь. Значит, прямо сейчас надо кого-то посадить на постоянный контроль частоты.
И направился к палатке, где спал личный состав роты. Откинул полог палатки и тихо подошёл к месту ефрейтора Столярова.
— Подъём, боец, — тихо проговорил я, тормоша солдата за плечо. Заметив, что боец проснулся, также тихо отдал распоряжение:
— Тихо одевайся и выходи наружу, жду тебя возле второй машины КРП.
— Сейчас идёшь в КРП, садишься за резервный пост. Слушаешь эту частоту!
— Так это наша аварийка? — уточнил Столяров.
— Она, — подтвердил я. — Как только будет сигнал — сразу ко мне. И никаких лишних вопросов.
— Есть, — кивнул ефрейтор и ушёл выполнять приказ, бурча себе под нос, что вне смены отправили на пост.
Немного успокоился. Теперь уж точно сделал всё, что мог. Ждём Луну. Если арка не появится — будем держать частоту на контроле.
«Если ты там — держись».
Я стоял в тени между машинами. Курить не хотелось. Спать — тем более. Всё, что можно было сделать сразу, уже сделано. Рация передана. Пост поставлен. Частота под контролем.
Глянул на часы.
— Без десяти два… До рассвета ещё далеко. А главное — появится ли снова эта чёртова арка? Если нет — значит, всё. Пиши пропало. Если да — тогда будет шанс.
С такими мыслями пошёл вдоль периметра. Не потому что надо, а чтобы не стоять. Ноги сами искали маршрут — мимо кухни, вдоль генераторной, через рощицу, обратно к палаткам. Солдаты спали.
Вернулся к КРП. Заглянул внутрь: сидит Столяров на месте, наушники на голове, блокнот рядом, взгляд спокойный. Время отмечает, частоту держит.
Встал у машины, опёрся о кунг. Ночь. Только шум леса — слабым, сухим шелестом.
«Шило в мешке не утаишь. Пропажу бойца не скроешь», — подумал я. «Утром всё равно всем станет известно. Лучше сказать первым. Без домыслов».
Решив, пошёл к палатке офицеров. Подошёл быстро, без шума. Откинул полог и, заглянув внутрь, сказал чётко, не громко, но так, чтобы все услышали в этой палатке:
— Эй, мужики. Подъём. И тихо, без суеты. У нас ЧП. Через пять минут на КП — всё объясню.
Командный пункт был скромным: в кунге, радиостанция, стол с картой местности, тахта, три стула и два термоса с чаем. Колесников сидел внутри, когда я подошёл. Увидев меня, сразу поднялся.
— Случилось что?
— Сейчас все подойдут. Объясню.
Колесников только кивнул. Через пару минут к КП начали подтягиваться остальные офицеры. Один за другим. Сначала Смирнов. За ним Шурма, как всегда мрачный. Савицкие молча. Критиков подошёл в куртке нараспашку, будто только что наспех натянул. Зуба с сигаретой в зубах. Прапорщик Тавров явился последним, но бодрым.
— Итак. Ситуация следующая. Сегодня ночью, около половины второго, сержант Рус во время дежурства доложил о странной аномалии. Я лично с ним сходил туда. Проверил, мать его! Между тех ясеней, сросшихся верхушками, возникла непонятная плёнка. Прямо как бензин на луже. Мы вместе проверили — предметы, брошенные туда, исчезают, то есть с обратной стороны плёнки не появляются, да и плёнки тоже нет.
— Дальше хуже, — я посмотрел на Шурму. — Порывом ветра туда унесло мою фуражку. Сержант Рус рванул за ней и исчез.