Перевёл взгляд на меня, и я понял, о чём он подумал «Хорошо, что гранаты нам не дал». Мы прошлый раз рыбу глушили.
— Посмотрим, что будет, когда Луна уйдёт. — Проговори себе поднос ротный.
Развернулся, чтобы уйти. В этот момент налетел порыв ветра — резкий, сухой, внезапный.
Фуражку сорвало с его головы. Она взвилась в воздух и, кувыркаясь, полетела в мою сторону. Я дёрнулся, рефлекторно стараясь поймать.
Рука потянулась за фуражкой. Но не успел. Фуражка, будто почуяв, куда несётся, скользнула от пальцев и влетела в арку. В плёнку. В ничто.
Шаг — и так бывает, когда нога не находит опоры.
Тело срабатывает само, как на тренировках по самбо: тренер всегда начинал занятия с падений — и всё равно, кто ты — уже что-то значишь или ещё зелень. Падение, перекат — и ты уже на ногах. А шлепок вышел смачным, как об новый, ещё не разбитый мат.
Стою. Пытаюсь что-то разглядеть. Глаза будто смолой залиты.
Ощущение — безразмерная пустота, вызванная полным отсутствием света. Темнота — не как в подвале, а как отсутствие границ, без начала и конца.
Я один.
Ладно. Нечего глаза ломать. В подсумке, в отделении, где должны быть гранаты, — фонарик с динамкой. Мы такую «жужжалкой» называли. Пока на клавишу жмёшь, как на эспандере, динамка жужжит. Чем быстрее — тем ярче. Света даёт мало. Но один плюс — батарейки не нужны.
Дотрагиваюсь до пояса, где должен быть подсумок. На месте. В отличие от автомата — тот при падении сполз с плеча и теперь где-то во тьме.
Клапаны подсумка закрыты — значит, содержимое не высыпалось. Проверяю на ощупь: в одном отделении — магазин, во втором — тоже магазин, в третьем — магазин, в четвёртом — опять магазин, отдел для гранат — жужжалка.
— Теперь — жужжать и искать автомат.
Достаю фонарик, начинаю жать. Свет тусклый, но постепенно становится ярче. После такой тьмы даже он кажется режущим. Луч пробивает метра два, может, три. Этого хватает.
Теперь свечу под ноги. Покрытие пола — матово-серое. Приседаю, трогаю рукой — ощущается как очень плотная, шершавая резина. Достаю штык-нож, пробую ковырнуть — не поддаётся.
В шаге от меня, на полу, лежит автомат. Поднимаю. Осматриваю — вроде цел. Перевешиваю через плечо.
Освещаю вокруг. Кручусь на месте. Луч рассеивает мрак всего на пару метров, с одной стороны проявляется стена. Подхожу к ней и останавливаюсь в двух шагах. Прямая, ровная, и та же матово-серая поверхность.
Свет влево — те же пару метров. Вверх — так же. Вправо, на грани видимости — выпуклость.
Подхожу ближе, рассматриваю: округлая, выступает на три пальца, диаметр около двух метров, нижний край находится сантиметров в тридцати от пола. Тянусь рукой — щёлк. Из выпуклости что-то вылетает и бьёт по ноге на две ладони ниже колена.
Отпрыгиваю. Что-то плотно завёрнуто в плащ-палатку. Следом — вещмешок и фляга.
— Зараза, тяжёлая штука… и больно. Если б вовремя не отпрыгнул, ногу бы сломало.
Потёр ушибленное место.
— Так, ротный решил снаряги сюда подкинуть. С чего бы?..
Разворачиваю плащ-палатку — рация. Недолго думая, сразу проверяю и включаю. В наушниках — эфирный шум.
— Дом, Дом — это Скиталец. Приём. — Дом, это Скиталец. Ответьте.
И так минут пять. Потом шум исчез — в наушниках стало абсолютно тихо.
— Хм… — хмыкнул я. — Неужели при падении сломалась?
Сижу в темноте, уставился на яркую зелёную точку — фонарик должен быть возле рации, там, куда его и положил.
— Стоп, так это же индикатор... — рация рабочая.
Раз фляга на ремне прошла сюда и обратно — значит, выход должен быть.
Решение принято.
Нащупал фонарик.
— Скоро двумя пальцами сотку гвоздь гнуть буду, — подумал я, беря его в руку.
Поднялся с пола и подошёл к выпуклости. Стою рядом, вожу ладонью. Всё та же упругая шершавость, всё тот же матово-серый цвет. Пробую продавить рукой — рука внутрь не проходит, сама выпуклость никак не реагирует. На ощупь она такая же, как пол и стена.
Толкаю плечом — и ничего. Ударил с ноги — тоже ноль. Вынул штык-нож, попробовал подковырнуть край — опять не вышло.
— Так, выйти не получилось. Рация сначала ловила сигнал, потом перестала. Значит, ротный видел, что портал закрывается, и быстро перекинул всё это. А я сразу назад не выпрыгнул — сначала разбирался с покрытием пола, а потом...
Да нечего себя умалять. Не запаниковал — и это главное. И сейчас без паники.
Вернулся к рации и вещмешку — ревизия теперь в приоритете.
— Так, что имеем?
Рядом, возле мешка, лежит фляга. Присаживаюсь на корточки возле мешка, подтягиваю его к себе поближе — тяжёлый. Ложу фонарь, пальцы уже ныли — будто железку гнул час подряд. И опять темно — хоть глаз выколи.