Прежде чем топать — глянул вдоль стены:
— О, ёптедь!.. — вырвалось.
Обернулся. И в ту сторону тоже выпуклость видно. Видимость стала больше ста метров. Решил проверить. Отхожу от стены. Сто шагов — видно. Ещё двадцать — видно. Ещё — видно. На тридцатом шаге, иду спиной — стена исчезает в пелене. Поворачиваюсь. Видна противоположная стена. Смотрю вверх — всё та же млечная завеса.
— Ну что ж, — решаюсь и иду к новой стене.
Через пару сотен шагов — дошёл. Стою. На вид — такая же. На ощупь — плотная, шершавая, как резина. Ковырять не стал. Вдоль стены — ровная, однообразная. Где-то вдалеке терялась в мареве.
— Ни фига себе… А это на каком расстоянии теперь видно?
Обернулся. Вижу противоположную стену. Отлично видно. Выпуклости различимы. Насчитал 25 — и это только те, что уверенно видны.
— Что-то потихоньку происходит. Словно что-то просыпается... — подумал я.
Медленно вдохнул. Задержал дыхание. Выдохнул. Потом — ещё один, поглубже. И только тогда заметил: воздух изменился. До этого он был нейтральным, никаким. А теперь — будто свежее. Чище. Живее.
Решился пройти вдоль стены. До упора. Иду. Левой ладонью веду по поверхности. Вдруг — проваливается. Примерно на пять-шесть сантиметров. Остановился. Веду рукой обратно — упирается в бортик. Толщиной с ладонь. А на глаз — ровная стена, ни тени, ни выпуклости. Иду дальше. Всё так же — ладонь по стене, глаза в оба. Примерно через десять метров — опять бортик. Сначала упирается, потом — ладонь поднимается, скользит по ребру, снова опускается. И дальше — ровная поверхность.
Прошёл ещё десять метров — снова упор. Потом ещё двадцать — и снова гладкая стена. Ни впадин, ни выступов. Просто поверхность. Как будто эти бортики тут по какому-то своему порядку. Вернулся назад — к тому самому бортику, что был посередине впадины. С близкого расстояния — ничего не разобрать. Всё казалось ровным, без единого изъяна, как и остальная стена.
Сделал несколько шагов назад. Метров с тридцати стала просматриваться ниша. Не глубокая, как будто вдавленная в стену. Чётко очерченная, симметричная. Разделена пополам бортиком — строго по центру. Высотой — метров пятнадцать, не меньше. Стою, смотрю. Всё больше кажется — это не просто ниша. Это створки. Створки ворот.
Мысленно прикидываю, как они могут открываться. Представляю: раздвигаются в стороны, как у лифта… Как только мысль полностью оформилась — створки пришли в движение. Я вздрогнул и сбился с мысли. Створки тут же замерли. Я подошёл ближе, заглянуть — что за ними.
Там — темно. Даже рассеянный свет из пелены сюда не проникал. Достал фонарик. Включил. Луч уткнулся во тьму — будто в плотную ткань. Это не та темнота, что была в самом начале — бездонная, вязкая. Здесь — глухо, но не бескрайне. Провёл светом по полу: луч тянулся внутрь, доходил до стен и там растворялся. Мощности фонаря не хватало, чтобы разглядеть дальнее.
«Раз дверь открылась — значит, можно и пройти. Но прежде чем уходить отсюда, наверное, нужно попробовать выйти на связь», — подумал я.
Включаю рацию:
— Дом, Дом — это Скиталец. Приём. Дом, это Скиталец. Ответьте.
Пять минут. Пусто. Выключил рацию. Смотрю на часы: 9:25. Утро вторых суток, как я здесь. Собрался с духом — и шагнул в проём.
Сделал пару шагов — темнота начала рассеиваться. Стены, пол и потолок будто начали подсвечиваться изнутри. Помещение оказалось широким — метров тридцать в поперечнике — и длинным, наверное, до сотни. В самом конце — такие же огромные створки, как и за спиной.
Когда до них оставалось метров двадцать, на правой стене обозначились ещё одни — поменьше, точь-в-точь как лифтовые двери. Подошёл ближе, медленно осматривая стену вокруг. Сами створки были утоплены в гладкую поверхность. Без щелей. Без ручек. Никаких панелей или блоков управления.
Сделал шаг назад, вгляделся. Попробовал то же, что и с большими воротами — сосредоточился, представил, как они расходятся. Ничего. Мысли мешали — скакали одна за другой, рвали концентрацию. Стоило только начать представлять движение дверей — как тут же вторгалось что-то постороннее. Раздражение. Пауза. Почти сдался.
И вдруг — вспышка памяти: повестка в почтовом ящике, нажатая кнопка лифта, как двери мягко раскрылись… Всё это всплыло настолько живо, будто я снова там, перед лифтом. И в этот момент — вернулся взглядом к стене. Створок не было. Проём вёл в крохотное помещение — метра два на два, высотой около трёх.
Сравнительно с предыдущими залами — почти шкаф. Но внутри было светло. Освещение равномерное, мягкое.