К нам почти сразу подошёл очень крупный мужчина, хорошо и красиво одетый в дорогую одежду. По сравнению с ним Вирт казался маленьким. Он сильно ругался с Виртом, потом махнул рукой и ушёл.
Нас отвели в какие-то апартаменты. Большая прихожая комната, две спальни, кабинет, две уборные. Было много каких-то хуманов, женщины взялись за меня и маму. Через некоторое время нас оставили в покое.
Я была вымыта и одета в какое-то очень дорогое, но не очень удобное платье. Нижнее бельё постоянно пыталось куда-то залезть или неудобно свернуться, особенно неудобно было в груди: что-то сильно стягивало их и мешало свободно дышать. Элинты нижнего белья не носили. Мама сказала, что нужно немного потерпеть, потом привыкну. Так и не привыкла. Потом подошёл Вирт и повёл нас на ужин.
В столовой, куда нас привёл Вирт, был один большой стол. Во главе стола сидел мощный старик с уставшим и на вид больным лицом. По правую руку сидел человек, похожий на старика, только намного моложе. Рядом с ним сидела симпатичная женщина. Возле женщины — двое детей: парень моих лет и девочка десяти лет.
Вирт молча посадил нас за стол по левую руку от старика и сам сел возле него.
Ели молча, стол был уставлен разными блюдами, но всё в меру. Было вкусно, но нам с мамой было немного неуютно. Вирт нам так тогда ничего и не объяснил. Сидящий напротив Вирта мужчина посматривал на Вирта исподлобья.
Через некоторое время старик еле поднялся из-за стола, тяжело дыша, и показал рукой, чтобы все оставались на месте и продолжали есть. Сам с прислугой потихоньку вышел.
Сидящий напротив Вирта мужчина начал выговаривать ему, что Вирта дела империи не интересуют, что отцу уже тяжело, и он должен быть возле отца, помогать тому и принять трон.
У нас с мамой после этих слов были очень большие глаза.
Вирт тогда ответил брату немного грубо, что тот старший, ему и на трон садиться, а если что, то он всегда поможет. А его, то есть брата, идея обуздать молнию — ерунда. И что изыскание древних артефактов приносит больше пользы.
И Вирт с братом опять завелись. Ругались, правда, недолго. Женщина, сидевшая с братом Вирта, встала, положила руки брату на плечи и сказала, что негоже ругаться при новых родственниках.
Потом мы спокойно стали разговаривать. Они оказались приятными людьми. Брата Вирта звали Гарт, он на шесть лет старше, его жену — Лаиса, детей — Дан и Сара. Нас Вирт представил: маму как жену, а меня — своей дочерью.
Позже мама вылечила деда Доргана, императора Ледгорийского. Тогда мы узнали, что больше всего нагоняй Вирт получал из-за того, что скрывал нас от них. Он оправдывался, что боялся, что нас не примут. За что каждый раз получал от деда или брата подзатыльник.
Когда дед поправился, братья перестали спорить. Вирт часто пропадал в библиотеках — как имперской, так и академической. Когда он нас привёз, перестал влазить во всякие аферы, которые он называл экспедициями.
Так мы прожили год. За этот год я сдружилась с Даном и Сарой. Меня пытались научить сражаться на мечах, но у меня были знания Руса — по самбо и бою на палках, которому Руса обучал его дед. Все были в шоке, когда мастер меча в первый же урок был мной взят на болевой приём, никто не мог поверить своим глазам. Да и с мечом, похожим на саблю, меня почти никто не мог победить.
С дядей Гартом тоже наладилось отношение. Я как-то раз зашла в его лабораторию. Вообще-то он сильно сердился, когда туда кто-нибудь заходит. Но в тот раз я увидела, как он что-то пытался сделать с магнитным камнем. Я знала, что это магнетит, но они называли его камнем. Я тогда предложила сделать из плотной бумаги такую трубку, чтобы этот камень свободно там ходил, а сверху трубу обмотать медной проволокой, а концы этой проволоки соединить тонкой железной проволокой. Когда он так сделал, я сказала, чтобы он потряс трубку так, чтобы камень внутри перемещался вдоль трубки. Железная тонкая нить накалилась. Потом мне пришлось многое рассказать.
В пятнадцать лет случилось два события. Сначала яйцо, которое принёс с гор Габбит, лопнуло, и на свет появился дракончик. Я тогда хотела переставить его, а оно лопнуло, и у меня в руках оказалась ящерка с крыльями на спине. С тех пор он от меня никуда не отходит. Сейчас он большой, под окнами лежит, в стойле со всеми животными не хочет быть. Сначала, когда был маленьким, он жил в комнате со мной. Теперь он почти в полтора раза больше боевого коня, а у него ещё и крылья.