Стенка дрогнула и открыла очень узкий проход. Казых еле в него просунулся, и стенка за ним закрылась. Он оказался в просторном, хорошо освещённом помещении. Почти в центре, в специально сделанных в полу нишах, стояли два полутораметровых яйца. На равном расстоянии от них, на тумбе, лежал на подставке кристалл. У дальней стены стоял куб, наполненный непонятной энергией. Рядом с кубом стояла кровать, на которой спало существо.
— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не зажигала так ярко светляки? Владыка сейчас не может тебя защитить, — с укором проговорил Казых.
С кровати поднялась стройная фигура. Это была девушка, очень похожая на элитнинку (кому будет проще, то на эльфийку): утончёное с мягкими чертами личико, аккуратный остренький носик, алые пухленькие губки, маленькие ямочки на щёчках. Бровки-дуги и густые длинные реснички окружают слегка раскосые глаза изумрудного цвета с вертикальными зрачками. На голове в беспорядке пышная копна волнистых волос тёмно-красного цвета с золотыми прожилками. Когда от движения головы шевелятся волосы, кажется, будто в огне плавится само золото. Из-под них выглядывают кончики заострённых золотых рожек. Само тело медного цвета, и на нём золотой тонкой нитью нарисованы мелкие чешуйки. Если бы провести ладонью по её телу, то под ней ощущалась бы нежная, бархатная кожа. Крупная и очень упругая высокая грудь с крупными и аккуратными торчащими сосками. Если бы кто-нибудь попытался её сжать, ему пришлось бы очень сильно постараться. Он бы ощутил, что сжимает футбольный мяч, обтянутый нежным бархатом.
— Я не зажигала светляки. Это кристалл светит, — ответила девушка. Развернулась спиной к Казыху, поправляя постель на кровати. Гибкая фигура девушки прогнулась, выставляя упругие ягодицы Казыху. Только того там и не увидишь, потому что всё прикрыто мощным хвостом с золотой кисточкой, как у льва.
Казых после слов девушки обратил внимание на кристалл. Тот уже светился так, что глазам стало больно.
— Как последний раз ты сюда заходил, с того времени он и начал усиливать свечение.
Девушка заправила кровать и пошла по прямой к Казыху. Когда она проходила между кристаллом и тёмно-красным драконьим яйцом, с кристалла сорвалась золотая молния и ударила в девушку. Попав девушке между грудей, она вышла из спины между лопаток и попала в яйцо.
На глазах у Казыха девушка как будто засветилась изнутри, рассыпалась золотым светящимся туманом. Этот туман тоже втянулся в яйцо.
Казых застыл с раскрытой пастью, не понимая, что произошло, а кристалл стал ещё сильнее светиться, и вокруг него начали плясать маленькие молнии. Молнии всё больше набирали силы, и вот одна мощная молния ударила на этот раз в чёрное яйцо.
Ещё в самом начале, когда только Владыка увидел эту самку, он сказал, что ему будет прощено любое неповиновение, если он сохранит её. А сейчас он не уберёг её. Он не может выполнить приказ доставить кристалл в загорную долину, так как тот тоже рассыпался и исчез в яйце. Он не может доставить туда и яйца, так как они начали очень сильно нагреваться. По их поверхности начали проступать золотые прожилки.
Казых решил вернуться к Владыке и рассказать о случившемся. Как всегда, по привычке, прежде чем выйти, он посмотрел в смотровую щель. Подвал был хорошо освещён, и по нему ходили чужие демоны.
«Всё-таки предал, урод, — подумал Казых. — Что теперь делать? Выходить здесь теперь нельзя. Может, Владыка успел уйти в загорную долину?» — и направился к потайному ходу, который должен был вывести его за пределы города.
Прежде чем уйти, он решил попробовать взять хотя бы одно яйцо. Когда он начал подходить к яйцам ближе, его чешуя начала скручиваться от жара в трубочки. Казых бросил эту затею и побежал по туннелю на выход.
К загорной долине он добрался на третий день. На тайном переходе его встретил генерал Владыки с единственным вопросом:
— Где кровавая самка?
«Он не спросил про Владыку, значит, тот уже тут», — подумал Казых.
— Её со мной нет. Срочно проведите меня к Владыке, — ответил Казых.
— Владыки здесь нет. У меня его приказ: даже если ты придёшь без яиц и кристалла, но с кровавой самкой, провести тебя к порталу. Она — наша надежда на возрождение. А ты, придурок, припёрся, спасая свою шкуру, — засмеялся ему в лицо генерал.
Казыха очень многие недолюбливали и желали его извести.