Продолжая стоять возле умывальника, вдруг представил, что вода снова потекла. И он потекла. Снова дотронулся сверху смесителя — прекратилась.
Подошёл к бассейну. На верхней плоскости борта расположены четыре овальные выпуклости.
Дотронулся до крайней левой — держу, не отпускаю. Через несколько минут вода в бассейне начала парить. Отпустил, попробовал воду — горячая. Следующая — со дна бассейна струйками начали подниматься пузырьки. Чем дольше я прикасался, тем интенсивнее шли пузыри. Держал до тех пор, пока вода не начала бурлить. Убрал руку. Дотронулся до очередной — вода начала успокаиваться, и так постепенно, пока пузыри полностью не пропали. И последняя — начала охлаждать воду. В бассейн не полез. Решил обследовать это жилище полностью.
В первой комнате осталась невыясненной ещё одна — бордовая дверь. Есть охота. Может, там кухня или столовая?
— А кстати, раньше стена там, где умывальник, была зеркальной, — подумал я.
И вся стена снова стала зеркальной.
— О ёшкин кот!!! — не сдержал я выкрик.
На меня оттуда смотрел голый чудак. Фигура была моей, я и раньше был в форме, объёмы тоже были мои, но рельеф мышц... Создавалось впечатление, что смотришь на матёрого хищника с лицом подростка, едва ли тянущего на восемнадцать. И это при том, что мне уже двадцать.
Но и это не всё: у меня на голове были мои волосы, густые тёмно-каштановые с красноватым отливом, как и мои глаза, со стрижкой полубокс. Брови тоже на месте. Ресницы, а вот они — другие, такие, как во сне.
Осмотрел себя ещё раз: на теле не было ни единого волоска, лицо гладкое, щетины не было и она не прощупывалась, будто никогда и не росла.
— Ну что ж! Хоть что-то да вернулось!
Я направился к бордовой двери.
Приблизился, мысленно открыл — дверь тут же сдвинулась в сторону. За ней, в метре, — ещё одна. Тамбур. Слева — полки. Под нижней, прямо на полу — моя рация. На полке над ней — вещмешок. Ещё выше — автомат и ремень со всем, что было на нём. Ещё одна пропажа нашлась.
Больше всего меня порадовал именно вещмешок. Я наконец-то поем.
На остальное — плевать. Что там за следующей дверью — узнаю потом.
Хватаю мешок и иду обратно в комнату.
Подхожу к столу, ставлю его, открываю.
Сразу — пачка галет. Вскрываю, беру одну галету и начинаю жевать.
Следом — две банки гречневой каши со свининой.
«А тёплая-то будет вкуснее», — подумал я. Недолго думая, беру их и направляюсь в санузел. Кладу в умывальник. Только подумал про горячую воду — она сразу пошла из крана.
Терпел столько, потерплю ещё чуть-чуть. Зато каша будет тёплой.
— А открывать чем? — спросил себя вслух.
И быстро пошёл за ножом.
Зашёл в тамбур, вынул нож из ножен и направился к столу. Возле стола уселся в кресло, на стол положил нож и достал из пачки ещё одну галету. Развалился в кресле, жуя галету, прикрыв глаза балдел.
Через некоторое время открыл глаза. Всё. Пора приниматься за кашу. Забрал с умывальника банки — горячие, но не обжигают. Вернулся в комнату, сел к столу. Вскрыл ножом первую — пошёл такой аромат, что в животе тут же заурчало.
Достал ложку. Наконец-то — ем. Первая банка исчезла почти мгновенно. Вторую ел медленнее, смакуя. Но и она вскоре закончилась.
Наелся. Сыт. Тепло. И, чёрт побери, хорошо.
На мгновение накатила волна блаженства, но тут же отступила. У меня была еда, но не было ни одежды, ни представления, где я нахожусь, ни понимания происходящего вокруг.
"А за бордовой дверью, в тамбуре, находится ещё одна," — эта мысль, слившись с непреодолимым любопытством, заставила меня подняться.
Я зашёл в тамбур. Мысленные открытие дверей проводилось на автомате, и я сразу прошёл в следующие. Проход за мной моментально закрылся.
Темнота была непроглядной.
"Опять мозги в отгуле! Ну что мешало сначала взять фонарик, посветить, осмотреться, а потом уже лезть?"
Темнота вокруг не рассеялась, а постепенно наполнилась. Она превратилась в очень плотный, светящийся туман. Он был настолько густым, что казалось, можно потрогать и на брать в ладони, ощутить его вес. Свет исходил как будто отовсюду и ниоткуда одновременно, мягко обволакивая, но при этом скрывая всё на расстоянии вытянутой руки.
Ориентироваться стало невозможно. Я протянул руку вперёд, и она тут же растворилась в этом сияющем нечто, не достигнув никаких препятствий.
Пол под ногами оставался твёрдым, но ощущение пространства полностью пропало, будто я оказался внутри огромной белой ваты, залитой светом.
Двигаться стало невероятно трудно, словно я барахтался в густом киселе. Каждое движение требовало усилий, а когда я пытался пошевелить руками, они встречали неосязаемое, но ощутимое сопротивление.