Взглянув в укрытую желтоватым серным туманом даль, он увидел вдалеке стремительно удаляющийся отряд, черными точками выделяющийся на огненном покрывале, сомнений в том, кем были эти полуночные беглецы у него не было. Спикировав над их головами, Асмодей преградил им путь.
– Как ваш командир, как законный наместник трона, я приказываю вам вернуться в лагерь, в этом случае я обещаю закрыть глаза на ваш проступок.
– А иначе? – надменно произнес Абаддон.
– Иначе я приволоку тебя туда привязанным к седлу Нифелима.
Дракон, будто огромная туча, укрыл распахнутыми крыльями восходящую Венеру, встал на дыбы и выпустил изо рта целые потоки огненной лавы, вставшие стеной перед демонами, осмелившимися проявить неповиновение. Некоторые из них, не сумев удержать равновесия, попадали со своих перепуганных кошмаров, другие попятились назад, прячась за широкой спиной Абаддон, и лишь Фобос – верный спутник последнего выступил вперед с обнаженным мечом, бросая вызов собственному предводителю.
– Демоны войны не пойдут вслед за трусом, – сквозь зубы прошипел он.
Не говоря ни слова Асмодей спрыгнул с седла, обнажив клинок серафима. Несколько тысячелетий он не брал в руки это священное оружие, но час пробил, и меч взывал к кровавой жатве. С ловкостью пантеры, казавшейся невозможной для воина, облаченного в столь тяжелые доспехи, он отразил удар противника, ответным выпадом лишив дерзкого смельчака головы.
– По законам военного времени я должен лишить тебя жизни за подобный поступок, – встретившись глазами с Абаддон, произнес он.
– Полно тебе, должен же кто-то сделать то, на что ты не решился, – усмехнулся демон, бросив на своего боевого товарища насмешливый взгляд.
– Не суди, не зная правды! – вставая против него, отозвался Асмодей. – В былые времена, я бы с удовольствием скрестил с тобой мечи, но многое меняется. В этой битве ты нужен мне живой. Никакими усилиями ты не сможешь прорваться в замок и спасти Сатану и остальных, но даже их смерть может быть полезна для нас, они это поняли – пойми и ты!
– Хватит говорить загадками! Мы все варимся в одном котле, если тебе что-то известно, самое время поделиться этим знанием с остальными.
– Мне известно то, что по западным землям ползут бесчисленные орды, которые к закату будут у наших земель. Если мы сию секунду не повернем назад, рискуем быть отрезанными от основных сил, и тогда война будет проиграна так и не начавшись.
– Что? Легионы… – по рядам демонов прошелся оживленный шепоток.
– Они уже на наших землях, – вторили им другие. – Нужно возвращаться… нужно…
– Молчать, – взревел Абаддон, в мгновение ока усмирив усомнившихся шептунов. – Мы и с места не сдвинемся до тех пор, пока ты не откроешь нам все карты. Уж поверь…
Слабый едва уловимый бой барабанов, раздавшийся у врат замка, заставил всех замолчать, прислушиваясь к происходящему. Стоны, едва слышные из-за расстояния, ударили в колокола, а потом на землю опустилась гнетущая тишина.
– Все началось! Мы опоздали! – с укором в голосе, произнес Абаддон. – Их кровь будет на твоих руках.
Каждый из присутствующих затаил дыхание, казалось даже адские кони, до этого рывшие землю своими копытами, затихли. Это молчание растянулось на вечность, хотя на деле заняло не больше минуты, а потом, словно гром, сотрясший небеса, раздался голос Сатаны. Он, выйдя за пределы Черного замка, подхваченный ветром, разнесся по самым дальним уголкам Преисподней. И не было в проклятых землях демона, не слышавшего его последнего призыва.
– Братья и сестры, никогда мы с вами не были едины, но все же мы были вместе, ибо объединяло нас нечто большее, чем идеалы, насаждаемые властью. Нас объединяла свобода и общие враги. И врагами этими были небожители, заточившие нас в эти проклятые земли. Но мы, не жалея крови, сражались с ними, пока не отвоевали право подниматься в мир людей. И что теперь? Этого кровного права мы были лишены! Лишены ни Господом, ни ангелами, а одним из доверенных рыцарей Люцифера! Смутьяном и предателем! Он посулил вам великую власть, титулы, достаток, но пока что только отнял у вас свободу.
Оглядев небольшой отряд, ловивший каждое слово Сатаны, Асмодей достал из кармана перстень с огромным черным ониксом, зажал его в ладони, и все-таки одел на безымянный палец. В миг картинка перед глазами затянулась сероватым туманом, и из нее начали проглядывать до боли знакомые стены дворца Люцифера. В очередной раз он видел мир глазами своего обреченного товарища, чувствовал его слепую решимость, был бессловесным наблюдателем жестокой казни. Он будто оказался на невольничьем рынке, на том самом месте, где его предали публичной порке. Только теперь на этом месте находились десятки собратьев, чьи ступни целовало первородное пламя, заключенное в магические оковы. Тысячи жаждущих зрелища демонов собрались перед плахой, молчаливо вслушиваясь в последние слова приговоренного, а Сатана продолжал и с каждой секундой его голос становился все громче, громом вырываясь за пределы Преисподней и сотрясая мир людей. Несчастный поднял голову к огромному балкону, где в тени золотых штандартов стоял Вельзевул, молчаливо наблюдая за деянием рук своих.
– И теперь я стою перед Вами, осужденный на казнь, – продолжал Сатана, – осужден лишь за то, что сохранил веру и готов был за нее сражаться! И вера эта – не вера в Люцифера, эта вера в нашу свободу, в права, за которые мы без устали проливали кровь. Меня, Сатану – одного из сильнейших демонов трех миров приговорили к смерти за то, что я не пожелал превращаться в покорного раба, памятуя о той жертве, которую мы понесли в небесной битве. Мы любили свободу, мы не покорились Богу и пали, и кем мы будем, если тысячелетия спустя покоримся презренному демону?
По рядам присутствующих на площади прошелся одобрительный шепоток, но никто не двинулся со своих мест, выжидая дальнейших событий. Сатана было собирался продолжить, но в ту же секунду первородное пламя, заключенное в магический сосуд, поставленный под ногами демона, вырвалось на свободу. Зеленоватые языки огня поднялись к его груди, оставили смертельные поцелуи на вздувшейся коже, и потом поглотили целиком.
– И пусть мою душу поглотит пустота, где ее разыщет истинный владыка Преисподней! Я завещаю свою душу Люциферу!
Это ужасающее действо заняло лишь несколько секунд. Пламя из которого вышли первые демоны поглотило свое порождение, завершив жизненный цикл, но оставило в памяти всех собравшихся незаживающую рану. Никогда никто из демонов не решался осквернить первородное пламя. Эта была великая сила, которая почиталась в рядах падших, и теперь эта сила была в руках жестокого диктатора.
– Мы погибаем за свободу, – подхватила речь Сатаны одна из прикованных подле него демониц. –Мы – это вы, а точнее те, кем вы когда-то были, мы воплощение великих идей, свободы от которых вы отказались! Но мы не забыли! Помните и вы! Помните, кто вы! Мы – не рабы, свобода – наше знамя!
Секундой спустя и ее тело пожрал огонь, демоница взвыла адским воем, и крик ее, подхваченный ветром, унесся еще дальше голоса, заставив всех содрогнуться от ужаса. Больше никому не дали возможности произнести последнее слово. Приговоренным закрыли рты, предав позорной казни на главной площади в назидание тем, кто отважится пойти по их стопам.
Поспешно стянув с пальца перстень, Асмодей ощупал свое тело, будто проверяя есть ли на нем ожоги, а потом бешеными глазами воззрился на Абаддон, который стоял бледнее обычного, вцепившись в гриву двурогого кошмара. Его фиалковые глаза горели злостью, а пухлые губы сжались в тонкую полоску.
– Теперь я понимаю, – прошипел демон, глядя на Асмодея. – Они решили добровольно подняться на плаху, чтобы стать олицетворением войны за свободу. Они стали «мучениками», вдохновили своей смертью тех, кто не отваживался открыто выступить против Вельзевула.