– Но это еще не повод, чтобы обрушивать на их головы проклятия.
– И все же, тебе придется принять решение.
– Я… я не могу, прошу не заставляйте меня.
– Что ж, тогда они погибнут вместе. Я досчитаю до трех и пути назад уже не будет!
– Мессир!
– Раз, два…
– Прошу Вас…
– Три! – он поднял руку, будто давая незримый сигнал палачу и стоит ей опуститься – смерть коснется каждого из них.
– Первый, Владыка, пусть живет тот, кто стал жертвой обстоятельств, защищая свою сестру.
– Почему Вы выбрали его, дорогая? По вашему второй юноша не заслуживает жизни?
– Его грехи более тяжки, Владыка. Если наша жизнь – это наши грехи, то каждый должен получить по деяниям своим.
– Вы так же близоруки, как и мой брат. Судите человека по текущим делам, не заглядывая в будущее, а меж тем, и падший может стать на путь просветления, а чистый душой – согрешить. Я же читаю людские души, и могу заглянуть в их нечестивые сердца. Ваш избранник ничем не отличается от своего товарища по эшафоту. Он достоин смерти не меньше и его рисованное благородство, мнимое смирение – лишь очередная маска, обманывающая нежелающих прозреть. Его будущее – кровь и смерть, так зачем давать чудовищу шанс уничтожить мир, если можно пресечь его деяния от корня? А второй, напротив, уверовав в свое божественное спасение и данный ему шанс готов искупить былые деяния.
– Ты явно увлекся, Люцифер, – перехватив падшего брата под локоть, произнес Михаил.
– Напротив, – отозвался тот. – И я тебе докажу это!
– Повелитель, – начиная понимать коварный замысел Люцифера, взмолилась Аврора, хватая полы его плаща. – Пусть он живет. Пощадите, мессир!Спасите…
– Спасенье! О, поверьте, я спасаю…– вырываясь одежду из ее рук, произнес падший ангел.
– Дьявол, – произнес Михаил, – Дьявол не может спасти душу, он может только подарить человеку покой и забытье на Пустоши.
– Молю…
– О нет, этот спектакль вы все досмотрите до самого конца, и я не позволю вам его прервать, – взревел Люцифер.
Взмахнув рукой, Люцифер будто подменил реальность, остановил время, изменил ход судьбы. И тут произошло небывалое, один из священников, поднимая над головой некую грамоту, поднялся на залитый кровью помост, вставая меж приговоренных.
– Да будет благословен Господь, и хвала его святейшеству Папе! – произнес он громко и отчетливо. – Один из осужденных помилован.
– Помилован! - вскрикнула толпа, будто этот глас принадлежал одному человеку. – Один помилован! – Услыхав слово “помилован”, стоявший с поникшей головой юноша встрепенулся и поднял холодный взгляд.
– Кто помилован? – крикнул он. Первый же юноша молча, тяжело дыша, застыл на месте.
– Помилован Гийом де ла Форе, прозванный ночным шакалом, – сказал священнослужитель, явно не веря собственным глазам, как такое вообще могло случиться. Немыслимо! Его Святейшество не мог помиловать этого убийцу, но сомнений в реальности папской печати ни у кого не было.
– Владыка, умоляю, – забыв про собственный страх перед Люцифером, вскричала Аврора. – Вы обрекаете на смерть не того.
– Отчего же? – приложив палец к её губам, произнес князь Преисподней. – Смотрите, моя дорогая! Любуйтесь, кого Вы так желали спасти. Смотри и ты, брат. Обитая в небесном замке, ты явно разучился читать людские сердца, что ж, прими от меня этот урок.
– Он помилован! - закричал первый юноша, сразу стряхнув с себя оцепенение и сбросив маску благородства. – Как такое возможно? Почему помиловали его, а не меня? Я… я лишь защищал свою сестру, а этот нечестивец убивал в парижских подворотнях ради пары медяков! Разве это справедливо? Нет! Мы должны были оба умереть; мне обещали, что он умрет раньше меня; вы не имеете права убивать меня одного, я не хочу умирать один, не хочу! Нет, пустите меня! Я не хочу…
Он вырывался из рук священников, извивался, что уж на сковороде, вопил, рычал, как одержимый, кусался и раздирал запястья в кровь, пытался сбросить кандалы, сковавшие его руки. Палач сделал знак своим помощникам, они соскочили с эшафота и схватили осужденного, пытаясь отволочь его к камню, но не тут то было…
– Боже, что же это? – закрывая уши ладонями, чтобы не слышать кощунственную брань, шептала Аврора. – Как же так…
– Что это? – переспросил Люцифер, не скрывая торжествующего превосходства в голосе. – Неужели Вы не догадываетесь, мадемуазель? Этот юноша, приговоренный к смерти, буйствует оттого, что другой человек не разделит его скорбную участь; будь на то его воля, этот защитник чести и достоинства растерзал бы помилованного собственными руками, только бы не оставить ему жизни, которую сам потеряет. О люди, люди! – воскликнул Люцифер, – Жалкие глиняные сосуды, наделенные духом. Я могу разметать вас одним лишь усилием воли, как же вы порочны и низки. Презренные создания. Я узнаю вас, во все времена вы достойны самих себя, но недостойны прощения!
Цыганенок и помощники палача тем временем катались по пыльной, окровавленной земле под звонкие крики и улюлюканье толпы, а приговоренный продолжал кричать: “Он должен умереть со мной! Я хочу, чтобы он умер! Он не достоин жить! Вы не имеете права убивать меня одного! Я не заслужил, его грех больше. Почему помиловали его. Проклинаю, я проклинаю Вас!”
– Не уводите своих прекрасных глаз, Аврора, – произнес Люцифер, подхватив девушку к себе в седло, – смотрите, ибо клянусь Вам, на это зрелище стоит посмотреть. Великий спектакль, достойный самого Создателя. Вдумайтесь в это: несколько минут назад перед Вами стоял горделивый юноша, взошедший на эшафот со смирением приняв свою горькую судьбину. Он не желал этого финала, но был к нему готов. Готов был принять смерть, не оказывая сопротивления. Знаете, что придавало ему мужество и силу воли? Что утешало его, когда он шел навстречу собственной судьбе? Знаете, почему он выказал смирение? Знаешь ли это ты, брат? Нет, молчи… смотри…прочувствуй…возлюби это отродье, как заповедовал наш Отец…
– Пожалуйста, остановитесь, Владыка, я не желаю этого знать. Умоляю… – взвыла Аврора.
– О, нет, моя дорогая, Вы пожелали спасти этому человеку жизни! Неужели Вы до сих пор думаете, что он ее достоин?
– Вы обещали даровать ему свою милость! Обещали, – пискнула девушка, пытаясь вырваться, но его рука лишь сильнее прижала ее к стальной кирасе.
– Дьявол солгал, – усмехнулся князь Преисподней. – Как это неожиданно!
– Владыка, – попытался вмешаться в разговор Лионель, но Люцифер в очередной раз метнул в его сторону предостерегающий взгляд, заставив замолчать.
– Вы молчите, но почему же? Неужели у Вас не хватает духу признать собственную неправоту? Неужели вы в своей слепой вере в человечество откажитесь признать единственно возможную истину? – вопрошал их Люцифер. – Этот парень безропотно принял свою долю потому, что другой также терзался, мучился и ждал печального итога; потому, что другой должен был разделить его участь, более того, он должен был расстаться со своей головой раньше! Это утешало! Люди… жалкие создания, перед которыми я отказался склонить колени, жалкий оплот угасающей фантазии. Подумать только, брат, меня низвергли за то, что я с момента сотворения узрел их гнилое начало.
– Тебя заносит, мой брат, если ты не остановишься сейчас, я сам лично заставлю тебя замолчать.
– Остановиться, нет, брат. Узри совершеннейшее творение небес. Поведите закалывать двух овец, поведите двух коров на убой, затравите стаю волков на охоте, а потом дайте им надежду на то, что их собрат избежит печальной доли. Овца заблеет от счастья, корова замычит от радости, волк взвоет от благодарности, а вот люди… люди, созданные по образу и подобию Творца; люди, которым с сотворения времен была дана одна-единственная заповедь – любовь к ближнему своему; люди, которым был дарован язык, чтобы излагать свои размышления, люди, достигшие вершины творения… О, отец, – при этих слова Люцифер возвел руки к небесам. – Какова будет реакция человека, узнавшего, что тот, кто должен был разделить с ним смерть получил прощение? Проклятие. Отец мой, я готов покориться и преклонить колени перед этими созданиями. Хвала человеку, венцу природы, царю творения! – издевательски усмехнулся он.