– Что? – его собеседник с интересом склонился над пожелтевшими листами, но не был столь воодушевлен этой находкой.
– Как я и предполагал, в Ад попало вдвое меньше душ, чем вышло из Чистилища.
– И где они сейчас?
– Не имею ни малейшего понятия, – закусив край пера, произнес Асмодей. – Нам нужны учетные книги.
– Те самые? – не скрывая удивления, проговорил мужчина.
– Да, – кивнул в ответ тот.
– Ты с ума сошел?! Отнеси эти книги Люциферу и дело с концом.
– Это ничего не даст, кроме времени на то, чтобы замести следы. Пустота скроет все манипуляции врагов, а нам нужны доказательства.
– Выкрасть эту книгу было самоубийством, об остальном даже помыслить страшно, – возразил собеседник. –Как ты вообще собираешься это устроить?
– Это предоставь мне, – усмехнулся Асмодей.
Аврора настолько увлеклась их словесной битвой, что едва не потеряла равновесие, заставив хрусталь на подносе затянуть свою предательскую песнь. Разговор мгновенно затих, а следом за ним покои осветила вспышка золотистого света, правда, не такая яркая, как предыдущая.
– Ты так и будешь там стоять? – раздался спокойный голос Асмодея. Бежать ей было некуда, да и если б было куда, едва ли она смогла бы убежать, а потому девушка решилась переступить порог, подгоняемая пьянящим бесстрашием огненной воды. Затуманенный взор сразу застыл на серебряной пряди, сияющей на фоне черных волос, как луна на ночном небе, – Подслушивала? – проговорил он, перелистывая пожелтевшие страницы третьей книги учета. Судя по печати на кожаном корешке, его собственной.
– И подсматривала, – глядя ему в глаза, произнесла Аврора. Отпираться от очевидного было глупо, да и алкоголь пробудил в ней неконтролируемое желание говорить правду.
Демон, видимо не ожидавший такого дерзкого ответа, даже смирил ее испытующим взглядом, да только вот девушка не склонила головы по обыкновению, наблюдая за каждым его движением. Где-то на задворках сознания разум кричал о надвигающейся опасности, но пьянящая дымка окутывала ее все сильнее, пробуждая в сердце львиную, но абсолютно глупую отвагу.
– И как же тебе совесть позволила совершить такой дерзкий поступок? – вставая из-за стола, произнес демон, зажимая рану рукой.
– Признаюсь, совесть не успела ничего сделать, мой Повелитель, мое любопытство нанесло ей подлый удар в спину… с моего разрешения.
Сейчас черед удивляться пришел Асмодею: в голове не укладывалось, как робкая, молчаливая и покладистая девушка, могла превратиться в дерзкую фурию, осмелившуюся говорить с ним, О-Великим-Асмодеем, на равных. Но теперь любопытство одолело и его, ибо не часто он встречал отпор от тех, кто находился у него во служении.
– И как же ты теперь собираешься жить без совести? – усмехнулся демон, укрыв ее хрупкую фигурку своей тенью. Он стоял к ней так близко, что мог ощущать ее тепло каждой клеточкой своего тела.
Слегка наклонившись, Асмодей почувствовал, как в нос проник хмельной аромат, и кривая усмешка против воли исказила его губы. Что ж, очевидно, что Ад оставляет свою печать даже на безгрешных душах, вот и малютка Аврора пошла по проторенной дорожке пороков. Даже грустно как-то стало от того, что не успел к этому соблазну свою руку приложить.
– Вы же как-то живете, Владыка, – не смея пошевелиться, произнесла девушка. Разум все больше окутывал какой-то туман, даже пронзительный взгляд Асмодея все больше растворялся в этой белесой пелене. Не говоря ни слова, демон взял из ее рук серебряный поднос, поставив на стол.
– Не для человека создавался этот эликсир Преисподней, хотя, по своей сути, он немногим отличается от коньяка, столь любимого смертными, за одним исключением: опьянение приходит быстрее, а похмелье мучительнее.
Собственно, эту истину Аврора поняла и без его объяснений. Голова закружилась так быстро, что девушка едва могла различать образы, сливавшиеся перед ее взглядом в пеструю простыню. Потеряв равновесие, она начала оседать, только жесткого падения, вопреки ожиданиям, не последовало. Напротив, она почувствовала как сильная рука подхватила ее, прижав к себе. Девичья ладонь скользнула по пышущей жаром коже, а потом безвольно повисла в воздухе, утаскивая свою обладательницу в темную пустоту, где она продолжала вальсировать на грани реальности и фантазии, откуда-то издалека различая знакомые голоса, но не понимая смысла сказанных слов. А потом время будто остановилось, изменив законы физики и пространства.
Аврора попала в новую тюрьму, только теперь, в плен заточили не только ее душу, но и разум. Изо всех сил она старалась вырваться из окружающей пустоты, звала на помощь, пыталась по крупицам выстроить мост в реальность, но липкий мрак, окруживший ее, крепко держал несчастную в своих объятиях, а потом остановилась даже мысль, и девушка растворилась в этой черноте, отдавая себя во власть коварной судьбы.
========== Глава IV ==========
К работе вернуться так и не удалось. Для того чтобы собрать полную картину разыгранной аферы, в мозаике явно не хватало фрагментов, заполучить их сей же час не было никакой возможности, а потому, корпеть над вычислениями смысла не было. Рана в боку горела огнем, что в свою очередь, не прибавляло ему оптимизма. Да и радость от выходки, проделанной Авророй, улетучилась быстро.
Признаться, сначала реакция девушки позабавила Асмодея. Нечасто ему приходилось становиться свидетелем подобного спектакля, еще и разыгранного в его собственной резиденции, да и обморок несчастной был вполне предсказуем. Настойка кухарки способна свалить с ног даже демона, что уж говорить о светлой душе, не знающей о том, какие последствия принесет за собой употребление огненной воды.
Разозлил демона собственный порыв, коего он устыдился почти сразу, жаль только время вспять повернуть не мог. Вот, черт его дернул, поддержать Аврору в момент падения – грешнице место в его ногах. Так мало ему было этой оплошности, он еще позволил себе ее к груди прижать. Секундная слабость – и он осознал собственную ошибку, выпустив несчастную из рук, но осадок от этого поступка уже третий час не давал его мыслям покоя, поднимая в разуме бурю противоречий. Вот и смотрел демон через стол, как завороженный, на лежащее на полу тело, медленно закипая от злости.
Любой другой бы сказал, что слишком много внимания он уделяет такой мелочи, да и в близости этой не было ничего сокровенного, но только не Асмодей. К сожалению для себя, свои слабости он знал достаточно хорошо, а потому потратил целую вечность на то, чтобы выжечь из себя эту скверну. А тут на тебе… Стыд и позор для любого уважающего себя демона. Она лишь прикоснулась к нему, а он уже жалость к грешнице испытывает. Хотя, откровенно говоря, сам Асмодей скорее причислил бы ее к святым мученицам, ибо ее светлая душа, в прямом смысле, могла озарить всю его резиденцию своим сиянием. Но, увы и ах, выбор мадам Д’Эневер был доброволен, и прощения она не получит никогда. И уж тем более не от него.
Невольно он даже усмехнулся своим мыслям, инстинктивно поднеся руку к месту ее прикосновения, где до сих пор приятным теплом разливалась энергия чистой души, крупицу которой он позволил себе умыкнуть. Что ж, хоть какая-то польза от собственной глупости. Обведя пальцем края раны, Асмодей облегченно вздохнул. Хоть боль с лихорадкой и усилились, но края еще больше стянулись к середине. Значит, процесс исцеления идет.
В очередной раз взгляд невольно застыл на сжавшейся на полу фигуре, пробежал по ногам, чувственному изгибу бедер, застыл на изящной ключичной дуге и чуть приоткрытых губах. Прекрасное вложение средств: и глаз радует, и грехами не изобилует. Хороша, и даже очень. Видал он, конечно, девиц и краше – в собственности у него их не мало, но вот душа действительно бриллиант. После года на Земле, где женщины сейчас представляли собой нечто крайне послевоенно-плачевное, ибо Абаддон и тут преуспел, быть рядом со здоровой красивой девушкой стало приятно вдвойне. А когда это Асмодей отказывал себе в “невинных забавах”, имея и возможность, и должное настроение?
– Порой ты меня просто поражаешь, – раздался спокойный голос Нуриэля у него за спиной. – Ты до потери сознания готов терзать свой разум над простейшей задачей, но будучи не в состоянии ее решить, в то же время, не желаешь отбросить ее как неразрешимую.