— Нельзя позволить им добраться до переправы! — передвигая собственные войска к мосту, произнес он. — Сыграем на опережение.
Астарот задумчиво посмотрел на карту, будто желая изыскать еще какую-то возможность сделать тактический маневр. Что-то во всем этом плане было не так… Чутье подсказывало, что в этой простоте скрывалось какое-то двойное дно, но найти этого он не мог.
— Через сколько мои войска смогут добраться до места?
— К закату они достигнут Оазиса, а оттуда еще несколько часов, — ответил Астарот.
— А Асмодей?
— У него есть небольшое преимущество, но думаю, что мы легко сможем его задержать до прибытия остальных войск.
— А что с девчонкой? Ее нашли?
— Нет, мессир, как в воду канула.
— Спрятал, значит, — усмехнулся Вельзевул. — Ну что ж, слава Дьяволу у него есть и другие слабости.
Астарот молча кивнул, хотя мысли его уже унеслись и от войны, и от интриг Вельзевула. Куда больше его волновало то, куда пропала его супруга, связи с которой он не ощущал уже пару дней. Ни какое из поисковых заклинаний не дало своего результата, сталкиваясь с непреодолимым магическим сопротивлением, Астарта словно не желала, чтобы ее искали.
Собственно, сам Астарот и не пылал высокой страстью к своей суженной, но так уж распорядилась судьба, что магия их была сильна в своем единстве, и с каждой минутой расставания демон все более остро ощущал, как иссякают потоки энергии, струящиеся по его телу, как древняя магия ослабевает и отнимает все больше сил. Пытаясь поддержать ее, он вынужден был поглощать намного больше душ, но и у оного деяния, как известно были побочные эффекты.
В начале Астарот считал, что его дражайшая супруга стала жертвой врага, но почему тогда Асмодей молчит? Почему не выдвигает никаких условий? Чего выжидает? Вопросов и сомнений было больше, чем достаточно. Искоса демон поглядел на Вельзевула, который, не замечая задумчивости своего союзника, продолжал строить планы покорения Преисподней, только в этих единоличных планах не было места ни Астароту, ни Мамону, ни кому бы то ни было другому.
В отличии от остальных, Астарот не сомневался в том, что став Властелином Ада Вельзевул выполнит все обещания, данные ему, ибо никому не справиться с бездной в одиночку. Однако, понимал он и другую истину, что независимо от должности он все равно будет безвольным рабом своего господина, и как только он осмелится выступить против его решения, его постигнет та же доля, что настигла казненных демонов.
Слова Сатаны настолько глубоко въелись в его сознание, что несмотря на все ухищрения крутились в голове, будто навязчивая мелодия. Казнь — ошибка, был колоссальный просчет, позволить им держать последнее слово. Ведь речь его, такая простая и понятная, взывала к глубинам демонской природы, и результат не заставил себя ждать. Молодые особенно впечатлительные демоны, в чьих жилах до сих пор бурлила бунтовская кровь, настолько прониклись этой идеей, что начали открыто обсуждать ее на городской площади. Итог известен — череда новых казней и бичеваний.
Это был еще один просчет Вельзевула, которому власть затмила глаза. Будучи таинственным бунтовщиком он завоевал умы и души демонов, привел на свою сторону немалые силы, по сути, сделал величайший шаг к победе, заразив своими идеями темные сердца, но обнажив перед этими же союзниками свою личину, поддавшись гордыне и вере в собственную непобедимость, он превратился в олицетворение террора, которое боялись. Слишком рано он начал праздновать свою победу. И вот итог: тайком демоны покидали его ряды, перебегали на сторону неприятеля или хоронились в пещерах на дальних рубежах.
И хотя сейчас эти потери были незначительны и не могли повлиять на исход сражения, даже с учетом «предательства» Азазеля, но сама идея оказалась весьма заразительной и сколько «больных» окажется в их рядах к рассвету следующего дня, оставалось только гадать.
— Ах, да, — произнес Астарот, прервав самодовольную речь Вельзевула, который видимо с удовольствием слушал сам себя, репетируя триумфальное выступление. — Твой авторитет в глазах демонов пострадал после казни Сатаны, а последовавшее за ней подавление непокорных пусть и заставило всех замолчать, но баллов в твою копилку не принесло. Это недопустимо перед боем.
— Может ты хочешь, чтобы я перед ними еще и извинился? — с нескрываемой злобой прыснул демон, хотя в душе уже понимал, что явно перегнул палку, однако с трудом признавался в собственной оплошности даже себе. Ох, нужно было казнить их в тишине, в глубине смрадной темницы, чтобы никто и не вспомнил о том, что были когда-то в Аду могущественные демоны, погибшие за глупый идеал мнимой свободы. Величайшая ошибка, которую нужно было исправлять незамедлительно. — Что ты предлагаешь? — уже более спокойно произнес он.
— Тебе стоит начать с выполнения собственных обещаний. Ты посулил им власть, должности, земли, достаток и, главное, души, но пока что они видели лишь кровь и смерть. Для Ада зрелище вполне обычное, но все же…
— Насколько я помню, оное я обещал им только после победы. Не могу же я делить пирог, который не вынули из печи?
— Боюсь, что в данном случае тебе придется это сделать! Они не должны сомневаться, иначе побросают оружие на поле боя. Война — не твоя стихия, брат, а время интриг начнется после. Не стоит недооценивать нашего врага. Абаддон искусный стратег, и магия его в бою равных не знает, а Асмодей прекрасный воин, который протащил через свои бордели и игорные дома всех демонов Преисподней. Его любят, его уважают, его желают, за ним пойдут…
— Да будь они прокляты, — прошипел Вельзевул, метнув в старый штандарт Люцифера клинок с золотой рукоятью в виде огромной мухи.
— Боюсь, проклятиями ты себе не поможешь, — равнодушно заметил Астарот, поглаживая по голове змею, обвившую его руку. — За ошибки приходится платить, а победа требует жертв. Асмодей это прекрасно понимает, раз презрев свою гордость вступил в союз с Абаддон. Стоит понять и тебе. Рано праздновать победу пока головы врагов не надели на пики.
— И, разумеется, ты хочешь, чтобы выполнять свои обещания я начал с тебя.
— Разумеется, — кивнул Астарот.
— И что ты хочешь?
— Восточные земли Асмодея, прилегающие к моим владениям и обитель Абаддон.
— Пусть так, — небрежно отмахнулся Вельзевул, едва сдерживая раздражение. Эта уступка была полным отступлением от его планов и смириться с ней ему было так же тяжело, как Асмодею протянуть руку злейшему врагу. Распоров острием кинжала ладонь, Вельзевул поставил кровавый оттиск на пергаменте, который услужливо протянул ему Астарот, а после с нескрываемой злостью отодвинул от себя грамоту.
— Это еще не все, — покачал головой демон.
— Ты играешь с огнем, — сверкнув глазами, прошипел Вельзевул.
— Напротив, лишь радею об успехе нашего предприятия. Выборочно даруя милость одним, ты пробуждаешь зависть в сердцах других. Это ведет к расколу. Наши с тобой войска составляют одну пятую от общего воинства. Не столь уж весомая сила. Если ты действительно собирался хранить верность своему слову, я думаю, что не будет в том ничего худого, если ты проявишь свою милость раньше заявленного срока по отношению ко всем.
— Зная, что потеряют, они будут сражаться с большей яростью.
— Именно, — кивнул Астарот, вынимая из-за пазухи несколько длинных свитков. — Я взял на себя смелость записать все это на бумаге.
— Хитрый плут, — ухмыльнулся Вельзевул. Да, в выборе этого союзника он действительно не ошибся. У Астарота были те достоинства, коих князь чревоугодия никогда не находил у себя. В какой-то мере даже можно было сказать, что они прекрасно дополняли друг друга. Военный и политический талант Астарота и хитрость в купе с придворными интригами Вельзевула — поистине гремучая смесь.
Взяв из рук товарища несколько свитков, он пробежался взглядом по записям. Нужно было признать, работа действительно была проделана огромная. Астарот практически полностью пересмотрел текущие институты власти, что-то упразднил, что-то добавил, учитывая при этом все посулы самого Вельзевула.