— Ты хочешь начать разработку серных шахт? — подняв глаза, произнес новый властелин.
— Да. Признаюсь, эта идея была позаимствована у Люцифера, но он быстро от нее отказался, я же считаю это прекрасным решением проблем отребья. Они получат заработок, земельные наделы, при этом мы уберем их с глаз на дальние рубежи.
— Прекрасно, — кивнул Вельзевул, — ставя под документом кровавую печать, — я думаю, никто бы не написал лучше.
— Благодарю, — подавая следующую грамоту, произнес Астарот.
— А это что?
— Идея позаимствована у людей. Они называют это торговой палатой. Сейчас все наши сделки по продаже ресурсов и душ проходят между демонами и фиксируются только в их учетных книгах, что повышает риск воровства. В правление Люцифера это было очень удобно, но когда начнется Ваша эпоха, мессир, я думаю, что Вы пожелаете знать обо всех торговых операциях, которые, кстати, со временем можно будет обложить дополнительной податью.
— Согласен, — ставя свою подпись, произнес Вельзевул. Идеи Астарота были действительно смелы и прогрессивны, к тому же помогали последнему укрепить свое влияние на нового Властелина. Прекрасный шаг к установлению более тесных и взаимозависимых отношений, что в текущей ситуации было только на руку последнему.
— Прошение о помиловании, — подавая еще один пергамент, произнес Астарот.
— А это еще что за новость? — подняв на товарища глаза, произнес Вельзевул.
— Здесь списки тех демонов, что в свое время взбунтовались против Люцифера, но тот не пожелал бросать их на Пустошь. Уж не знаю отчего он принял это решение, но освободив их из заключения, мы получим дополнительные войска. — Без колебаний Вельзевул поставил подпись и под этим пергаментом. Новая роль пришлась ему весьма по вкусу, удивительно, что он не решился на это раньше.
— А это, — Астарот протянул демону длинный свиток с перечнем сотен имен, — новые назначения. Левиафан, — он указал на имя во главе списка, — согласился поддержать наше революционное начинание, но взамен потребовал для себя обитель Асмодея и доступ к Пустоши Абаддон. Как по мне — приемлемая плата.
— Хорошо, — подписываясь и под этим свитком, произнес Вельзевул.
— И последнее, властелин. Листы помилования для рыцарей, которые решились выступить на стороне Люцифера. Асмодей, Абаддон, Азазель и некоторые из их могущественных союзников…
— Что?! — взревел Вельзевул сбрасывая со стола свитки. — Не бывать этому. Пощади своего врага, и он взбунтуется вновь.
— Вельзевул, говоря о том, что их головы должны висеть на пиках, я не имел в виду буквально. Если они погибнут в бою, так тому и быть, но не делай из них «мучеников». Это может плохо кончиться. Лиши их власти, земель, достоинства и гордости, осрами в присутствии остальных демонов, но не лишай жизни. Пусть гниют в подземельях в забвении, где единственной пищей им будут скорбные черные душонки. Пусть существуют с мыслью, что вовек им не вернуть былого могущества. Поверь, для них это наказание будет страшнее смерти…
— А что, мне нравится, — усмехнулся Вельзевул. — Пусть страдают, как и до́лжно страдать в Аду, — росчерком пера он решил судьбу всех своих врагов, будучи в прекрасном расположении духа. Сейчас, примеряя на себя новые обязанности, ему казалось, что победа как-никогда близко. Ее пьянящий аромат уже наполнил зал заседаний, распространился по всему Черному замку, выметая из него тлен и прах былой власти.
— На сегодня это все, — прибирая к рукам грамоты, произнес Астарот.
— Зачитайте их с балкона, пусть каждый демон в Аду знает, что Вельзевул верен своему слову!
— Разумеется, Владыка, — отвесив небольшой полупоклон, произнес демон, выходя из зала. Что ж, своего он добился, пусть и поступившись принципами. Пусть Вельзевул играет во всесильного властелина, пусть подписывает приказы, пусть вершит судьбы, а править будет он — Астарот. Находясь в тени, он постепенно, шаг за шагом, будет хитростью своей и лестью отнимать у него кусочки лакомого пирога, а когда слепец прозреет, будет уже поздно. А пока, пока нужно позволить ему плести свои интриги, убирать их общих врагов и наживать новых. Главное, не потерять бдительности, не ослепнуть, как его предшественник.
С этим он разобрался блестяще, оставалось дело за малым, разыскать Астарту. Она все больше занимала его мысли, мешая сконцентрировать внимание на насущных вопросах. В очередной раз мысленно воззвав к ней, демон прижал к груди магический перстень. Слабое сияние, зародившееся внутри его граней, вырвалось на поверхность, уносясь за пределы Черного замка. И вот оно! Нашел! От радости демон чуть было не потерял концентрацию, супруга наконец откликнулась на его зов. Правда радость Астарота была не долгой, ибо подтвердились его самые тяжкие подозрения. В плену… она была в плену у злейшего врага. Но почему она отозвалась только сейчас? Неужели… неужели и Астарта переметнулась на сторону Люцифера?
— Да будьте Вы все прокляты! — прорычал он, до хруста сжав кулаки. Власть штука коварная, требующая немалых жертв от каждого, кто решил с ней играть. Вот и Астарот столкнулся с вечной проблемой выбора. Власть или страсть; огонь и зной, либо тепло и свет! Нет, выбора у него нет. Раньше он думал, что не сможет отказаться ни от одной из них, на деле же все оказалось куда проще. — Пусть будет так!
========== Глава XIV ==========
Кругом царила тишина, и ночь уже успела укутать своим черным пологом пустынную округу. Деревья, высаженные вдоль дороги в редкую аллею, мирно покачивались на ветру, сбрасывая с себя лохмотья когда-то прекрасного летнего наряда. Сухие листья, поднимаясь с земли, кружились вокруг одинокой кареты, которая, утопая в грязи, медленно двигалась к Парижу. Периодически застревая в дорожной колее, она каким-то немыслимым образом вырывалась из этой трясины, но вскоре колеса вновь погружались в непроходимую топь. Казалось, что этой адской пытке для лошадей, кучера и лакеев не будет конца, но вскоре удача им улыбнулась, и путники вышли на центральный тракт, вымощенный серыми камнями.
— Милорд, до ближайшего постоялого двора чуть больше трех миль. Лошадям нужен отдых, не изволите ли отдохнуть до утра? — проговорил возница, постучав в заляпанную глиной дверцу кареты.
По правде говоря, в отдыхе нуждались не только лошади, но и люди. Сам кучер после борьбы с осенним бездорожьем не чувствовал ни рук, ни ног, а потому искренне надеялся на благоразумие своего хозяина, на теплый соломенный тюфяк на заднем дворе, и на добрую пинту деревенского пойла, которое местный люд невесть отчего гордо именовал вином. Но ни одной из этих надежд не суждено было сбыться. Молодой аристократ, взращенный в роскоши и достатке, видимо не желал вдаваться в тяготы простого народа, да и сам в отдыхе судя по всему не нуждался.
— Поменяйте лошадей на конюшне и сразу в дорогу. К рассвету нам нужно быть в Париже, — только и ответил мужчина, нетерпеливо ударив тростью о дверцу.
— А как же мадам? — хватаясь за последнюю надежду на отдых, произнес старик с заляпанной в грязи и запутавшейся бородой. — Юные барышни тяжко переносят дорогу, того и гляди хворь какая сразит.
— Ты забываешься! — сверкнув глазами, прошипел мужчина. — Делай, что говорят! Кто ты такой, чтобы обсуждать мои приказы.
В этот раз возражать старик не решился. Не первый год он состоял во служении у этого загадочного дворянина. Многое повидал с тех пор, знал и о переменчивом темпераменте своего господина, и о его тесной дружбе с рогатым и темными искусствами. Пожалуй, этого сгорбленного старика, принимавшего разные обличья, можно было назвать не слугой, а пособником и верным товарищем, а потому в разговоре с ведьмаком, он зачастую позволял себе лишнего.
Покорно усевшись на козлы, возница помянул про себя черта и всю падшую братию, стегнув хлыстом взмыленных коней. Жалко ему было, ох жалко. Это ж видано ли делать, менять породистых скакунов на кляч придорожной таверны. Расточительно! Необдуманно! Знать бы еще ради чего молодой хозяин решился на такие траты. Но ни один фамильяр не мог ослушаться прямого приказания, а потому, стиснув зубы, постарался максимально быстро добраться до деревни.