В одном лишь старик ошибся, и сам Лионель нуждался в отдыхе не меньше, чем его слуга, но позволить себе такую роскошь не мог. Уже около суток они находились в пути, миля за милей отдаляясь от родного города, где ныне властвовал суеверный ужас.В довершение ко всему забот ему добавляла его спутница, так и не приходившая в сознание. Магия забрала слишком много энергии ее души, лишив телесную оболочку сил. Ее фарфоровое, как у куклы, лицо казалось безжизненным; черные, как смоль, волосы утратили былой блеск; хрупкое тело покорно обмякло в его руках, и если бы едва уловимое дыхание не обжигало его шею, ведьмак бы решил, что несчастная повторно отдала душу Дьяволу.
Сильнее прижав девушку к себе, Лионель поднес к глазам ее потяжелевшую ладонь, вглядываясь в чарующие грани перстня. Огромный изумруд даже в кромешной тьме сиял отражением адского огня, переливаясь в лунном свете. Не простая вещица, сильный артефакт. Несколько раз он пытался снять кольцо с ее руки, но золотая оправа будто заключила хрупкий пальчик в стальные тиски, а камень каждый раз оставлял огненный поцелуй на его коже. Сомнений в том, что эта бесценная реликвия принадлежала Асмодею у ведьмака не было, слишком хорошо он был знаком с адской иерархией, хотя чести быть лично представленным князю плотского порока не имел.
Однажды встретив демона на столетнем балу Люцифера, Лионель про себя отметил, что Асмодей, пожалуй, был единственным из падших, кто не тяготился своей проклятой долей, не ненавидел Ад, и в то же время помнил о своем божественном происхождении. Случившееся с ним князь блуда, точно Аврора, принимал с неким смирением, научившись видеть красоту даже там, где ее быть не могло. Это был удивительный парадокс. Поломанные крылья тенью волочились за ним, став тяжкой ношей, не дававшей забыть былое, но в то же время пламя Преисподней выжгло оставшийся в его душе свет, пробудив глубокий внутренний конфликт.
И вот насмешкой небес, а может спасительной соломинкой, брошенной невзначай, на пути демона встала случайность, подарившая ему чистую душу Авроры, а вместе с ней свет новой надежды. Но возможно ли такое? Разве может Господь в милосердии своем превзойти все границы! Нет, этого решительно не могло быть. Лионель даже тряхнул головой, чтобы отогнать от себя эту крамольную мысль.
— И все же, что с тобой произошло? — себе под нос буркнул Лионель, обращаясь к несчастной. По правде говоря любопытство переполняло его, но как он ни старался, не мог вернуть девушке сознание. Казалось, будто невидимые руки притягивают ее к себе, возвращая назад.
Вдруг карета качнулась, а потом резко остановилась. Приехали! Выпустив девушку из своих рук, колдун вышел на улицу, оглядев постоялый двор. Очевидно, что слухи о том, что учинила в городке таинственная парочка еще не дошли до жителей деревни, а потому они встречали их экипаж с немалым радушием.
— Что изволите, м’лорт? — с сильным провинциальным акцентом проговорил низкорослый, фигурой напоминающий пивной бочонок, трактирщик, вытирая непропорционально большие руки о засаленный фартук. Свет трактирных фонарей отбрасывал на его лицо кривые тени, заливаясь на блестящей лысине огненным сиянием. В общем, зрелище весьма забавное. — В наличие есть прекрасная комната для Вас и Вашей супруги.
— Только лошадей, благодарю, — произнес Лионель, небрежно отмахнувшись.
— Может захватите с собой корзиночку в дорогу? Мы славимся своей кухней! — продолжал мужчина, не желая упускать свою выгоду. Его ночной гость явно был из благородных, а значит, была надежда получить больше, чем можно было рассчитывать.
— Нам ничего не нужно, — раздраженно прошипел ведьмак, но потом его взгляд застыл на бледной хрупенькой девичьей фигурке, и сердце его наполнилось некими зачатками жалости к несчастной, которой в скором времени предстоит столкнуться лицом к лицу с пугающей реальностью. — Хотя…
— Да-да, м’лорт! — тут же оживился мужчина, подскочив к гостю.
— Соберите в дорогу еды: хлеб, сыр, фрукты, немного вяленого мяса и самого лучшего вина.
— Не извольте беспокоиться, господин. Не извольте! Все будет сделано в лучшем виде.
Лионель молчаливо кивнул в ответ. Надеяться на то, что еда действительно будет так хороша, как расписал ее хозяин таверны, не приходилось, но по крайней мере этого должно было хватить на то, чтобы подкрепить силы.
— Скажи мне, — окликнув мужчину, проговорил ведьмак. — Какие вести нынче приходят из столицы? Иль может из ближайших городов?
— Весьма скорбные, м’лорт, — отозвался трактирщик. — Париж точно извергающийся вулкан. То и дело что-то происходит. Вон, не давеча, как вчера гонец приезжал к герцогу Ровелю, его слуги у меня частные гости. Так говорят, что восстала столица, одна часть города требует еды, другая спасения.
— Спасения? — заинтересованно переспросил Лионель.
— Да-да, именно спасения. Эти самодовольные богословы говорят, что Бог покинул Париж. Вновь пришла она… черная смерть! Чума! Она бушует в кварталах бедноты, но и знать, как говорят не избежала этого проклятия. Кладбища полнятся безымянными могилами бедноты, говорят даже, что увечные тела просто сваливают в яму и сжигают. Так мало было одной напасти, как город захлестнули мятежи. Одних сводит с ума голод, других праздность.
— Да что Вы?! — риторически переспросил Лионель, потирая рукоять серебряной трости.
— Точно! Вот Вам крест! — осенив себя знамением, произнес трактирщик. — Так если бы на этом все завершилось, м’лорт, так поговаривают о том, что Монфокон вспомнит свою былую славу. Ой, помяните мое слово, Париж захлебнется в крови.
— Ну что ж, в таком случае мы должны спешить! — с какой-то детской непосредственностью произнес Лионель, наблюдая за тем, как кучер запрягает в упряжку пару лошадей, к слову, весьма приглядного вида.
— Что Вы… неужели Вы держите путь в столицу?! — крестясь проговорил трактирщик. — Это верная смерть, м’лорт, верная… даже Бог не сохранит Вас. Одумайтесь, гиблое дело!
— Не волнуйтесь, — принимая из рук худенькой девчушки, которой на вид было не более десяти лет, корзину с провиантом, произнес Лионель. — Нас берегут иные силы.
Хлопнув ладонью по двери, мужчина дал знак кучеру отправляться в путь, с ухмылкой наблюдая за метаниями трактирщика, который без устали осенял их карету крестом, да читал какие-то молитвы. Ох, знал бы он, что сам Лионель каждую ночь возносил эти же молитвы иной силе, наверняка бы сейчас радел за спасение собственной души.
И вновь дорога потянулась нескончаемой лентой, огибая маленькие деревушки, но не сворачивая с центрального тракта. Солнце взошло и снова скрылось за горизонтом но, казалось, застрявшая во времени карета ни на милю не приблизилась к заветному городу. Ведьмак уже начинал нервно барабанить пальцами по собственной коленке, понимая, что опоздание сулит ему немалые неприятности. Однако усталость сломила и его, и вскоре он забылся легкой дремой, мирно покачиваясь в такт своему экипажу, однако этому спокойствию не суждено было продлиться долго. Несколько часов спустя он почувствовал, как мирно покоившееся в его руках тело Авроры, напряглось, а потом девушка начала постепенно возвращаться к реальности, отогнав от себя призраков потустороннего мира.
Сначала она почувствовала едва уловимый запах фиалкового корня с примесью каких-то трав. Запах знакомый, но в то же время чужой, потом проснулись и остальные ощущения. Неожиданно тепло, окружавшее ее все это время, отступило, и Аврору начало трясти от холода. Инстинктивно обхватив плечи, несчастная открыла глаза.
— Воды, — едва слышно прошептала она, сама не зная кому были адресованы эти слова. В Аду жажда была вполне привычным и терпимым проклятием, но в мире смертных оно поистине сводило с ума. Когда чья-то рука приподняла ее голову, а кислая жидкость коснулась ее губ, Аврора вопреки собственному желанию припала к отвратной жиже, с жадностью глотая каждую каплю. Мерзкое на вкус вино обожгло горло, и девушка тут же закашлялась, едва не захлебнувшись.
— Что это? — отвернувшись от бурдюка, прошептала девушка, пытаясь сесть.
— Хозяин придорожного трактира отзывался об этом, как о своем лучшем вине, — делая глоток, ответил Лионель, усаживаясь против Авроры, — но судя по вкусу это больше походит на адское пойло.