— Остановитесь. — Приказал женский голос твердый и ясный.
Два эфиопа бросились к колеснице. Один из них, схватил за ноздри начинавшую уже храпеть лошадь, которую Ксантиас не мог удержать. Другой взял на руки бесчувственную жрицу и понес ее к носилкам.
Лаиса выглянула из-за занавесок, показывая свое нежное лицо и красные розы в черных волосах.
— Бедное дитя! — воскликнула она. — Как ты думаешь, она серьезно ранена?.. Положи ее возле меня… Она потеряла сознание, у нее сочится кровь из ранки… Сбегай за водой… как хороша! — отметила она. Вдруг Лаиса увидала золотую пластину, а на ней символическую сову, которая смотрела на нее своими рубиновыми глазами!
— Жрица Атенайи… новая иерофантида! Эринна.
В эту минуту появилась стража пританов, толпу рассеяли, как стаю воробьев. На пристани остались только носилки и колесница.
Эринна открыла глаза. Женщины толпились вокруг нее. Старый врачеватель подошел к жрице, приказал затворить двери, зажечь факелы и внимательно осмотрел рану.
Он налил несколько капель розовой душистой воды в золотой сосуд, который подал ему раб, намочил губку и тщательно промыл рану; затем он приложил к ране листья лилии и наложил полотняную повязку.
Эринна, все еще очень слабая и бледная, лежала, не произнося ни слова.
— Женщины, — сказал старик, — теперь дайте жрице отдохнуть. Когда она проснется, принесите ей свежего молока и фиг.
Две рабыни присели на корточках у кровати. Они медленно колыхали длинными опахалами из перьев, движение которых заставляло колебаться пламя факелов.
Потом появилась Лаиса. Длинная белая туника, вышитая шелковыми нитями и золотом, покрывала ее и падала прямыми складками до земли. Темный шнурок охватывал голову. Огромный камень сверкал на голове; другие поменьше, разбросанные на анадеме, блестели, как капли росы. Выбившиеся из-под повязки волосы развевались.
Она долго смотрела на спящую жрицу.
Эринна, почувствовав на себе пристальный взгляд, проснулась. Большое зеркало из полированной стали отражало ее лицо. Она увидела белую повязку у себя на лбу… припомнила, что с ней случилось, и встала.
— Афинянка, — сказала она, склоняясь перед Лаисой, — это ты спасла меня от гнева народа?
— Да, я… камень попал в тебя, я боялась за твою жизнь.
— Благодарю тебя, афинянка. — Пошли слугу к моему отцу Леуциппе. Он пришлет колесницу или носилки, и я отправлюсь в храм.
— Я уже сделала это; крытые носилки ожидают тебя у дверей, теперь на улицах все спокойно.
— Благодарю тебя. Я буду молиться за тебя, если ты скажешь мне свое имя.
— На что тебе знать мое имя? Иерофантида может молиться просто за неизвестную женщину, которую боги послали на ее пути.
— Почему не хочешь ты сказать мне свое имя, которое я могу узнать от первого встречного?
— Это правда. Я не афинянка. Я Лаиса из Коринфа.
— Лаиса!? — вскрикнула жрица.
— Ты знала, кто я, когда велела спасти меня своим рабам? — спросила она после долгого молчания.
— Нет.
— А если бы ты знала, велела ли бы ты спасти меня.
— Нет. — Лаиса отвечала, не задумываясь. — Я прошла бы мимо. Но я не жалею о своем поступке… Это был приятный час в моей жизни… — добавила она, усмехаясь. — Моя богиня — Афродита, победила твоею, Афину. Святая богиня любви отмстила тебе! И ты никогда не забудешь этой мести, потому что обязана мне жизнью, потому что, если бы не я, тебя побили бы камнями!
— Умереть за него, какое это было бы счастье!.. Теперь оцени свою месть… — спокойно сказала Эринна.
В эту минуту дверь отворилась, вошел иерофант. Эрац безошибочно определил, что тут произошло.
Он подошел к Эринне и взял ее за руку:
— Пойдем, дочь моя! Прости ее, — прибавил он тихо. — Она раскаивается.
Эринна обернулась и увидела рыдающую Лаису.
— Прости ее. Она тоже любит его. Прости во имя богини.
Эринна раздумывала с минуту. Потом чуть слышно сказала:
— Я тебя прощаю, Лаиса.
Часть IV
Глава I
Проходили дни и месяцы.
После долгой зимы наступила запоздалая весна.
Земля зазеленела, оживились леса, птицы запели в новой листве лавров. Из травы выглядывали красные головки валерианы и голубые кисти полемонии, ветерок, насыщенный крепким запахом цветущего боярышника, пробегал между колоннами храмов.