Дон Диего еще раз вздохнул и лег в первую капсулу. Свет перед глазами погас, а через краткое мгновенье вечности — как дон Диего характеризовал про себя момент переноса души между оболочками, он открыл глаза в старом привычном теле. Покряхтывая по въевшийся «стариковской» привычке, выбрался из капсулы и вернулся за рабочий стол, недовольно морщась. Момент смены тела ему никогда не нравился — иногда казалось, что это не квант души перемещается между телами, а один «Диего Кальдерон» умирает, исчезая в небытие и в этот же момент рождается другой «Диего Кальдерон» — скопированный.
Подобный иррациональный страх появился у командор-маршала сразу же после получения кванта души, и с той поры он старался оболочки менять как можно реже. Но сегодня был особый случай — поставить на место эту зарвавшуюся пигалицу было просто необходимо. Девчонка подкинула ему головной боли — понятно, что он блефовал, почти открытым текстом обещая от нее избавиться. Лорд Рамиро приметил эту безродную, и не позволит отцепить ее от воспитания маленького демона. Но урок наглой пигалице преподать необходимо — поэтому дон Диего открыл список контактов и выбрал там распорядителя игр, активировав вызов.
— Диего! Давно не виделись, — в рабочей области появилось изображение лысого мужчины с шикарными зелеными бакенбардами. Говорил он с полушутливой интонацией — за последнюю неделю это была уже третья их беседа, хотя пять лет до этого они совсем не общались.
— Ксавьер. Есть разговор.
— Диего? — заметно озадачился Ксавьер, встопорщив свои удивительные бакенбарды. Командор-маршал вдруг понял, что поменяв оболочку забыл изменить манеру общения.
— Ксавьер, друг мой! Рад тебя снова видеть, — расплылся дон Диего в приятной улыбке, поглаживая длинную седую бороду.
— Взаимно, — кивнул успокоившийся Ксавьер. — Так о чем ты хотел поговорить?
— Слышал, к тебе недавно заехала парочка юных перспективных гладиаторов.
— Возможно…
— Сможешь удружить старику? Можешь сделать так, чтоб решение отправиться в Колизей в качестве гладиаторов показалось этой парочке монументально тупой и даже самой худшей идеей в их жизни?
— О как, — почесал подбородок Ксавьер, снова встопорщив бакенбарды. — Диего, для тебя я всегда что-нибудь придумаю. Например, можно было бы отправить обоих на сказочный турнир, но он только через две недели, а они уже создали аватаров и к этому времени потеряют статус новичка. Только если они не будут по каким-то причинам посещать уже оплаченные тренировки…
— Бронируй птенчикам места, тренировки они посещать не будут, — улыбнулся дон Диего. Сказочный турнир — что может быть лучше для осознания своей никчемности?
Едва командор-маршал попрощался и отключил связь, как благодушная улыбка с лица мгновенно пропала. Одно дело сделано — и красноглазому маленькому демону на пользу будет, и обнаглевшей Веласкес встряска не помешает, очень уж возомнила о себе в последнее время.
— Китано, зайди ко мне срочно, — проговорил дон Диего голосовое сообщение в интеркоме. По первому вопросу осталось только указания отдать и ждать результата — в котором дон Диего не сомневался. Оставалось дело второе и самое неприятное — после того, как Антонио Санчес показал на арене чудеса выживания, к инкубатору Кальдерона со стороны фамилии Сангуэса уже возникли неприятные вопросы, так что с коррекцией результата нужно обходиться максимально осторожно, чтобы не возбудить дополнительных подозрений. Так что сегодня будет сложный день, придется хорошо поработать и все лично проконтролировать.
Подумав немного, дон Диего вновь открыл список контактов, нашел там портрет Лолы Хименес, ментора первого отряда.
— Лола, милая моя девочка! Ты не сильно занята, можешь зайти к старику на пару слов?
Глава 39
Деймос
Утром первого соревновательного дня нервничали абсолютно все. Даже я. Подготовка эскадрона проходила без меня, большинство бойцов мне не знакомы, так что чувствовал себя не в своей тарелке. Еще немалого труда стоило забыть о «новой части тела», находящейся в номере Космического Колизея — как у некоторых людей есть привычка постоянно и неосознанно поправлять волосы, например, так и я раз за разом ловил себя на обращении к двойнику. То руками пошевелю, то глаза там открою.
Справлялся постепенно, одергивая себя раз за разом перед обращением к копии, а потом и вовсе о ней забыл — когда тянущееся бесконечно время как-то вдруг ускорилось в суете, и вот я уже стою на галерее Солнечного колодца, шумящего многочисленными зрителями. Слева сжимает перила волнующаяся Рита, справа Стефа — не менее волнующаяся, только что положившая руку мне на плечо. Не сразу опомнилась и отдернула руку будто обжегшись — на публике для мастера-наставника подобные проявления эмоций недопустимы.