— Так. Хватит мяться, Дим. Говори уже, что придумал?
Парень вздохнул. Ещё раз посмотрел на своих и глядя на кружку в руках сказал:
— В общем и целом... Я решил сходить на Красную площадь и узнать, что же там намечается. — Дима поднял голову, и не дожидаясь, пока девочки начнут высказывать своё недовольство, уже более уверенно продолжил, — нам просто необходимо быть в курсе. Вдруг после этих придут ещё? А может они знают что-то, чего не знаем мы? А мы не знаем НИ-ЧЕ-ГО! — закончив, он поставил кружку на тумбочку, которая заменила стол, и выпрямив спину, сложил руки в замок.
Минуту стояла тишина, которую прервал Лёша:
— Димон, так давай я схожу, в чём вопрос то?
Дима ожидал, что друг предложит свою кандидатуру и тут же отверг его предложение.
— Нет. Во-первых — я быстрее тебя. А значит смогу быстрее добраться туда и вернуться. Во-вторых — надо заняться укреплением нашего дома. Точнее квартиры и подъезда. А с этим лучше тебя никто не справится.
Дима прекрасно понимал, что оставлять девочек опасно, но и сходить просто необходимо. Он бы отправил туда Лёху, если бы не его нынешнее отношение к церкви. Сумеет ли он сдержаться? Вряд ли.
***
После недолгих споров Дима всё-таки вышел из подъезда, услышав, как заскрежетал новый импровизированный засов. Лом в руке, джинсы, кожанка. Ничего лишнего. Парень осмотрелся и побежал. Через дворы он добрался до Проспекта Мира и направился в центр.
Разогнавшись, он бежал по дороге, сначала обегая брошенные автомобили, а потом стал их перепрыгивать. Иногда ему встречались люди, боязливо поглядывающие на него. Лом в руке казался не тяжелее деревянной палки, но всё же Дима задумался о том, чтобы сделать для него подобие ножен. Бежать ему нравилось. Особенно теперь, даже для него, его скорость казалась ему немыслимой. Не хватало только наушников.
Подбегая к красной площади, парень достал телефон и посмотрел на секундомер, который показывал «5:05».
— Неплохо для десяти километров, — подумал Дима, убирая гаджет в карман.
За поворотом показался огороженный проход на площадь. По периметру забора стояли БТРы, несколько десятков военных с автоматами в руках и топорами на поясах. На входе был организован настоящий блокпост. Но уже отсюда он услышал церковное пение.
Отстояв образовавшуюся очередь из десяти человек, Дима обычным шагом подошёл к военному. Тот осмотрел его и приказным голосом сказал:
— Оружие сдать. — И протянул руку.
Дима без слов вложил в неё, ставший родным, лом, который сразу был отброшен в кучу, состоящую в основном из ножей и импровизированных дубин.
— Фамилия. Имя. Возраст. Адрес.
— Бунша Иван Васильевич. Двадцать три. Новокузнецкая 13, — ответил Дима, вспомнив свой любимый советский фильм. А точнее — любимый фильм отца.
Боец записал всё в толстую тетрадь. Второй, стоящий справа, обыскал парня.
— Успенский собор. Тебе туда, — указал рукой военный.
Дима вежливо кивнул:
— Спасибо. Я знаю где это.
Парень прошёл за ограждения. Везде сновали военные. Озираясь, стояли люди самых разных возрастов. Взгляд остановился на женщине в синей куртке, держащей на руках годовалого ребёнка, одетого в яркий оранжевый костюмчик. Неподалеку три мужчины что-то бурно обсуждали. Обросшие. С мешками под глазами. Старушка в коричневом старом пальто без остановки крестилась и крестила проходящих солдат. И ещё несколько десятков людей, уставших и боязливых.
Дима прошёл дальше, и за первым же поворотом обнаружил ещё большее количество людей. Сто метровые очереди стояли перед железными, зелёными бочками на колесах. Похожие он видел на празднике, посвящённом Дню Победы. Эти чудо машины — полевые кухни, распространяли по всей площади запах гречки с тушёнкой.
Парень осмотрелся. Пение полностью заполнило территорию красной площади. Кое где он видел поющих мужчин и женщин разных возрастов в чёрном облачение. Звук исходил словно отовсюду, резонируя от стен. Дима второй раз пожалел о том, что не взял с собой наушники.
Он шёл дальше. По левую руку стояли палатки для оказания первой помощи, а уже после очередного поворота он вышел на площадь перед собором. От количества людей зарябило в глазах. Посчитать было невозможно, но то, что их тут больше тысячи — это точно!
Дима прислонился к стене, достал телефон - без пятнадцати три. Люди всё пребывали и прибывали. Через пять минут военные перегородили периметр площади и поток людей прекратился. Забили колокола и двери собора распахнулись.
Из темноты помещения появились две фигуры. Двое мужчин. Оба высокие и худощавые. От одного из них исходило белое сияние. От второго жёлтое. Яркие голубые и жёлто оранжевые глаза. Их тела поднялись в воздух метра на три, выделяясь на фоне уставших, голодных и запуганных людей, а пасмурная погода лишь усиливала этот контраст.