Солдат записал и последовал следующий вопрос:
— Убивали?
— А? Кого?
— Бездушных. Отступников.
— Зомби? Да. А отступники — кто?
Тощий парень с редкими усиками и в рясе, чуть ли не на распев ответил:
— Отступники — неверующие в Бога нашего и уничтожившие дома наши и близких наших.
Дима кивнул.
— Понял. Нет. Таких не встречал, — кратко ответил, стараясь не показывать эмоций, от которых его просто распирало.
— Хорошо, — сказал солдат, — тогда Михаил покажет тебе тут всё и расскажет. Проходи.
Мужчина с топором сделал шаг, но его остановил второй.
— Миш, слушай, дай я с ним пройдусь. Как никак тёзка мой. Ха-ха. Да, Иван? — мужик ухмыльнулся и похлопал по спине прошедшего парня.
Дима изобразил ответную улыбку, поравнялся с Иваном, заметив, что этот мужик, лет сорока на вид, на пол головы выше его, и лицом смахивает на ковбоя из американских фильмов. Только шляпы не хватает.
Проводник достал пачку «Marlboro», чем вызвал настоящую улыбку на лице парня.
— Куришь? — протянул он сигареты.
— Нет, спасибо, не хочется что-то.
— Ну и правильно. Дорогие они нынче, — ковбой закурил, затянулся и выпустил кольцо дыма. — Ну что, Иван, надолго к нам?
— К кому это к вам?
— К защитникам, верующим. Мы ж считай святые. Так на каждом углу поют.
Дима задумался. Слишком странно Иван произнёс это.
— Не знаю, посмотреть бы сначала, как и что тут. — сказал Дима, осматриваясь по сторонам.
Они шли по Никольской улице. Людей было не много. Сравнительно. За пять минут он увидел около ста человек, которые, не важно в каком направлении двигались, но двигались быстро. У всех были рюкзаки и оружие, в основном топоры и биты.
Ковбой, посмотрев на парня, усмехнулся:
— Хорошо тут. Хах. Кормят, поят, одевают. А что ещё для счастья надо? — спросил он, и, не дождавшись ответа, продолжил. — Хоромы выделяют. Вот — махнул он рукой, указывая на элитные дома, — выбирай что хочешь. В церкви службы круглосуточно. Там алкашку, а вернее, — Иван сделал паузу, наблюдая за реакцией парня, — кровь господа бесплатно дают.
— Что? — неожиданно резко спросил Дима. — Кровь? — и тут же до него дошло. Кровь и плоть — вино и хлеб. Дима никогда не понимал этого обряда каннибализма в христианстве.
— Вино говорю раздают бесплатно. По бутылке в руки. Можно даже спирт попросить. Зайдём может?
Диме хотелось ответит что-то в духе «я такое не ем», но он просто сказал:
— Нет, спасибо, не сейчас. А что ещё тут интересного?
— Ха-ха. Интересного? Ну пошли.
Практически молча они дошли до Кремлёвского сквера. И чем ближе они подходили, тем сильнее доносился запах гречки с тушёнкой. А позже показались и знакомые уже походные кухни на колёсах. Людей в парке было много, словно они пришли на какой-то праздник. Только вместо музыки — церковное пение. Люди разного пола и возрастов стояли в очередях за едой, сидели небольшими компаниями, общались и крестились. Очень и очень часто. И у каждого было оружие. Даже у детей лет десяти на вид на поясах висели ножи.
— Поедим? — прервал осмотр Иван.
— Нет, я поел, спасибо. Ещё что ни будь мне надо знать?
— Хах. Любопытный какой. Ну пошли дальше.
Двое свернули в сторону Ивановской площади. По мере приближения встречалось всё больше военных. И людей. Каких-то, Дима не мог описать их состояние, на ум приходило лишь — возбуждённых.
Дальше глазам открылась площадь, на которой находились манекены. У некоторых стояли военные, показывающие, как с помощью топора, ножа или биты убить человека. При чём сначала эта идея показалась Диме здравой, ведь он и сам хотел потренировать девочек. Но потом, посмотрев на Ивана, парень спросил:
— Что они делают? Так зомби не убить. Им головы отрубать надо. Как минимум ломать шею.
Ковбой остановился. Серьёзно посмотрел на парня.
— А причём тут зомби?
— Не понял. Как при чём?
— Да уж, малой. Пошли. — мужик достал сигарету, закурил и пошёл в центр площади.
Дима шёл следом. В голове крутилась мысль, которую он совсем не хотел додумывать и принимать. Людей становилось всё больше. Песнопение всё громче. Через пару минут он увидел толпу. Иван пробирался через них, расталкивая и протискиваясь. Гам стоял такой, что услышать что-либо членораздельное не представлялось возможным.
Иван остановился и врезался в своего проводника. Пролез между ним и бабкой, которая взяла с земли камень, бросила и перекрестилась. Камни были рассыпаны по окружности, выделяя площадку. В её центре стояла клетка два на два метра. За толстыми решётками, словно забитые звери, находилось три человека. Голые. Грязные. Кровоточащие тела. Женщина, на коленях, побритая на лысо, прикрывала девочку лет шести, которая уже не кричала, а лишь жалобно скулила. А их обоих пытался закрыть собой мужчина: поседевшие короткие волосы, мощная спина и тату «ВДВ» на руке.