Дима последовал за ним. Его даже не удивил свет, который горел абсолютно везде. В светлом фойе стояли несколько человек, они перекинулись парой слов с охотником и тот повёл гостя дальше. Они прошли в какое-то большое помещение, которые обычно предоставляют магазинам. Но сейчас оно было переделано под столовую.
Дима увидел троих людей, которые сидели за длинным столом, собранным из нескольких. Перед ними стояли тарелки и кружки. Провожатый что-то им сказал, и те покачали головами, посмотрев на парня.
— Присаживайся. В ногах правды нет. — Услышал Дима и сел.
Мужик быстрым шагом куда-то сходил. Быстро вернулся и поставил на стол бутылку с мутной жидкостью, два стакана и тарелку с крупными кусками сала. Он наполнил стаканы, поставил один перед парнем:
— Пей! С днём рожденья!
Дима на автомате поднял стакан, выпил. Поставил на стол пустой. Из глаз потекли слёзы. Внутри всё горело. Дыхание спёрло.
— Жуй! — Послышался голос.
Под носом оказался солидный кусок, Дима схватил его и, запихнув в рот, стал быстро жевать. Кое как проглотил, вытер глаза и осмотрелся.
— О. Ожил, смертничек! — улыбнулся мужик и похлопал парня по спине. — Меня Алексей зовут, если что. Ты уж извини. Времена такие.
— Дима, — сказал парень и протянул руку, только потом вспомнив, что Ивану он назвался Иваном. Тавтология блин.
Алексей пожал руку и налил по второму разу.
— Домашняя. Сам гнал! — гордо произнёс новый знакомый.
— Ой. Нет. Спасибо. Мне хватит. — отказался парень.
— Ну и правильно! Мне больше достанется! — Сказал мужик и залпом выпил два стакана подряд. Громко занюхал рукавом и положил в рот закуску.
— Да-а-а. — Произнёс пришедший в себя парень.
— Да-а-а! — Повторил мужик, вытирая пот. Это ж надо в мою то смену. — Оболтус ты!
— И не поспоришь, — согласился Дима и спросил, — а Ковбой то где?
Сзади на плечо парня легла рука и раздался знакомых голос:
— Тут я, тёзка.
Парень обернулся и увидел Ивана. По его лицу было видно, что он взволнован, да и дыхание было сбито, но виду старался не подавать.
— А мне только передали, что пришёл какой-то парнишка из святош. С ломом. Так я бегом, встречать. Рад что ты жив, тёзка.
Дима встал из-за стола.
— Да я если честно не Иван. Просто не хотел называть своё настоящее имя и адрес там, в крепости.
— Хах. Да я понял. Хороший фильм. Не думал, что ваше поколение смотрит такие.
— Папа смотрел. Ну и я с ним.
Ковбой похлопал парня по плечу.
— Ладно, не будем о грустном. Прогуляемся, Дима?
Парень задумался. Сколько же он стоял сзади и как умудрился так тихо подойти? Хотя... в таком состоянии не сложно было такое упустить. Но лучше быть осмотрительнее.
— Да, конечно. Давай.
Иван вышел из столовой и, показав рукой на вооружённых людей, сказал:
— Это наш штаб. Тут в постоянной боевой готовности находятся больше ста человек — группа быстрого реагирования. А всего в нашей общине около двух тысяч боеспособных мужчин и почти три тысячи женщин и детей.
— Общине? — почему-то именно это больше всего заинтересовало парня.
— Да. После появления Антихриста, мы — староверы, сразу начали готовиться. Ты же слышал про четырёх всадников Апокалипсиса? — Иван остановился и посмотрел на парня.
— Слышал. Читал. — ответил Дима. — Но, почему церковь, зная это, приняли его?
— Да ну их! — махнул рукой ковбой, — церковь давно превратилась в коммерческую организацию, гребущую деньги.
— Это и так всем понятно. А в чём собственно разница? — заинтересованно спросил парень.
— Разница... Ну если тебе так интересно, — мужчина улыбнулся и как-то по грустно продолжил, — если кратко, то люди сами не знают, что творят. ВЕРУЮЩИЕ люди! А почему? Потому что патриарх Никон в девятнадцатом веке... — посмотрев на парня, спросил, — а христианство у нас с каких пор?
— Девятьсот восемьдесят восьмой, — тут же ответил Дима.
— Правильно. — Иван снова улыбнулся. — Так вот, в девятнадцатом веке Никон провёл церковную реформу. Вот скажи, как можно переделать то, что является догмой, единственным правильным, Богом созданным? — и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Вот и я думаю — никак! Крестимся мы двумя перстами за Бога и людей, ведь Он един, а не тремя за трёх Богов: отца, сына и духа.
Дима впитывал информацию, пытаясь разобраться и слова Ивана казались логичными. Именно в религиозной составляющей. И одновременно старался не выдать своего отношения к религии в общем. Но рассказ был и правда интересным.
— На кресте нательном Исуса мы не изображаем, — продолжил тем временем старовер, — ведь это личный крест человека. Исус свой уже донёс. И.…не может человек сам себя в сан Божий ставить. А они...Патриархи самозваные... Дождёмся суда Божего, а там видно будет.