Древняя магия не терпела конкуренции, особенно учитывая тот факт, что чары Железного Двора признали во мне равную их законному королю. Обманчиво неприветливый, проступающий сквозь туман далекий каменистый берег, чуткий к сокровенным желаниям своего господина, неустанно взывал ко мне, и земля Верлейма негодовала, вздымаясь грозами и штормами.
Оттого мы с Замфиром жестоко тосковали в разлуке.
Пожалуй, если бы не беременность, я была бы готова рискнуть и пойти наперекор ревнивым Чарам, но благополучие нерожденного дитя вынуждало всех нас проявлять благоразумие.
Потому единственное, что нам оставалось, это слать друг другу длинные письма. Впрочем, длинными и подробными они были лишь у меня, вряд ли стоило ждать поэм от сурового воина, но и двух коротких фраз от любимого мне было достаточно, дабы найти в себе силы ждать и надеяться дальше.
Аспиды и Лаэрн поддерживали меня как только могли. И хотя каждый из них занимал особенное место в моем сердце, всё же отсутствие одного невозможно было восполнить присутствием другого. Как оказалось, так работал один из древнейших магических законов, утверждающий, что всё истинное - неповторимо.
За минувшие месяцы я узнала немало таких вот непреложных правил. Об этом позаботился Крайт, вплотную взявшийся за мое образование. Наставником он оказался требовательным, щедрым как на похвалу, так и на наказания, при этом предпочитая прививать мне любовь к знаниям преимущественно в спальне.
Поначалу это несколько обескураживало, а затем я стала привыкать к тому, как меняется этот надменный, с виду неприступный Высший, стоит только нам остаться наедине.
К нашим «урокам» с Крайтом нередко присоединялся Хэм. Несмотря на то, что его страх потерять над собой контроль и причинить вред либо мне, либо ребенку стал значительно меньше, аспид всё же предпочитал проявлять повышенную осторожность. Мы не рисковали проводить вдвоем столько времени, сколько нам бы того хотелось, что Хэму давалось крайне нелегко, учитывая, как сильно нас тянула друг к другу магия геммат.
Что же касается Эфаира, то он по-прежнему не вылезал из бесконечных походов, одержимый идеей определить край моих земель и надежно укрепить их границы. По нему я также очень скучала, но всё же данную разлуку переносить было легче, ведь в случае его возвращения ничто не мешало бы нам заключить друг друга в объятья. Со дня на день мы ждали его прибытия.
С каждым минувшим месяцем дел во дворце прибавлялось. Даже Ирмина, теперь исполняющая роль главной фрейлины, утратила свою извечную беззаботность и, кажется, даже многим реже стала уделять время своей любимой кардаре.
Рассветный Двор без устали принимал Высоких гостей со всех уголков Инмира. Оказалось, что его география весьма обширна, изобильна и таинственна, вот только мне, слишком юному потомку мира смертных, не известно ровным счетом ничего о большей её части.
Вообще прискорбно, как мало я знала о том мире, в котором теперь предстояло расти моему сыну или дочери. И хотя я старательно штудировала фейские книги, способные восполнить мои пробелы, приходилось мириться с собственным невежеством.
Когда же бремя власти становилось особенно невыносимым, во дворце словно из-под земли появлялся Арканум. Он обращался орлом и уносил меня куда-то в горы, которые молчаливыми исполинами вырастали из земной тверди к северу от побережья. Там, в лощине, меж двух вершин, примостился небольшой бревенчатый коттедж. Даже не коттедж, а так, избушка. Добротно сколоченная, всего на пару тесных комнатушек, с большим очагом и кружевными занавесками на окнах. Откуда она там взялась, я могла только предполагать. Лаэрн раскрывать эту тайну не спешил, что только добавляло избушке шарма.
В ней мы проводили ночь или даже целые сутки, болтая о всяких глупостях и занимаясь любовью, исступленно и неторопливо. Будто у нас в запасе было все время вечности.
Но эти спасительные для моей психики отлучки пришлось прекратить, когда срок беременности подошел к семи месяцам и отлучаться из дворца стало неразумно.
На улице уже буйствовала весна. Снег сошел буквально в один день, и мой живот достиг поистине впечатляющих размеров. Его величина внушала определенные опасения, которые однажды легко подтвердила поселившаяся не так давно в Аврории повитуха.