– А сам Бог в этом параллельном мире – красивая чернокожая бисексуалка, – добавила я задумчиво.
– А Змей соблазнил не Еву, а ее мужа, – сказала Анджи, помахивая вилкой. – Это Адам слопал яблоко и глазом не моргнул, засранец.
– Именно. За что теперь все его сыновья страдают от похоти, агрессивности и волосатости.
Анджи рассмеялась и продолжила:
– А может, это был и не Змей вовсе. А овечка. Черная овца с красными глазами и пентаграммой во лбу выглянула из кустов и сказала: «Але, чувак, плод с Древа познания интересует? Недорого, свежее, только с огорода».
– А любимица Богини – как раз змея, которую она носит на шее вместо ожерелья! – заключила я.
– Да! – кивнула Анджи. – Вот как все может быть в той параллельной реальности. С ног на голову.
– Или с головы на ноги, – сказала я, и мы рассмеялись.
– Знаешь, что во всей это истории с грехопадением – самое гадкое? – спросила Анджи, глядя в потолок.
– Что?
– Поступок Адама. Когда Бог спросил у него, не ел ли он плоды с запретного дерева, Адам сразу же указал на Еву. Свалил на нее всю вину и глазом не моргнул. Вот. Наверно, я бы на месте Евы не слишком расстроилась, будучи изгнанной из рая. Чего стоит рай, если рядом с тобой – мерзавец, который не любит тебя?
– Он ничего не стоит, – кивнула я, сглатывая вставший в горле ком.
Торт закончился. День тоже. Я вернулась домой и долго стояла у окна, вглядываясь во мрак за окном. Ноябрь был почти на исходе. Близилась зима, а там и до Рождества рукой подать.
Я отпущу домой телохранителей и встречу его с Анджи, дочкой, прыгающей в животе, и большой тарелкой картофельного салата. Дни станут короче оленьего хвоста, с океана подует ветер, киты приплывут в южную бухту. Мы с Анджи снова съедемся, украсим дом, повесим на дверь венок из остролиста, перевитый красными лентами, посадим в саду розовые цикламены, которым не страшны заморозки. Она будет рисовать картины, я буду готовить баранину с розмарином и солить лосося. Местные будут думать, что мы лесбиянки. В магазины завезут клюквенное варенье, хлопушки-крекеры и гусиный жир, на котором к Рождеству надо обязательно пожарить картошку. Я повешу картину с женщиной-Иисусом в гостиной и придумаю дочери имя.
И все будет хорошо.
А если не хорошо, то как-нибудь.
В декабре я перевела практически все деньги, которые мне когда-то вручил Сет, на счет Харта и осталась на мели. Уроки музыки, которые я начала давать местным детям, приносили копейки. Я связалась с коллегами-пианистами, с которыми когда-то вместе училась, и мы открыли небольшую онлайн-школу. Записали мастер-классы и пособия для желающих освоить игру на фортепиано. Денег стало чуть больше, но не настолько, чтобы я могла себе позволить и дальше жить у Харта. Анджи предложила мне переехать к ней и не платить Гэбриэлу вообще ничего, но мне было страшно перебираться в менее защищенное место. Мир пугал меня. Я знала, что в любой момент может случиться что угодно. Похищение, покушение, убийство. МакАлистерам точно не по нраву ни я, ни мой ребенок. Стаффорды тоже от меня не в восторге: вполне могут сделать меня разменной монетой в своей игре, если им понадобится такая монета.
Дженнифер так и не была найдена. Я поддерживала связь с Сетом, и он докладывал мне кое-какие новости с «фронта». С каждым днем надежда на то, что два клана попросту забудут свои обиды, становилась все призрачней. Я не могла отделаться от тревожного чувства, что вот-вот, со дня на день, откроется что-то ужасное. Найдут ее останки, например. И тогда Дэмиен устроит кровавую расправу над теми, кого посчитает виноватым. Он не из тех, кто закроет на это глаза и простит. Маховик смерти, замедливший было свое движение, начнет снова вращаться, дробя кости и выжимая кровь. И когда это случится, мне лучше иметь четыре надежные стены, бетонный забор и двух вооруженных мужиков рядом.
Анджи попросила меня поработать для нее натурщицей и предложила взамен огромные деньги. Я рассмеялась, когда узнала, что несколько часов позирования позволят мне оплатить дом Гэбриэла на месяц вперед.
– Даже не думай, что я куплюсь на это, – ответила я.
– А что такого? Где я еще найду такую красивую беременную девушку для портрета Богородицы? Нигде! Поэтому прекрати обесценивать себя и соглашайся на мои условия.
– Я не возьму за это денег. Достаточно уже того, что мое тело будет увековечено в произведении искусства.
– Не достаточно, – запротестовала она.
Мы немного поприпирались и наконец сошлись на том, что за предложенную сумму я буду позировать ей неограниченное число раз. Прибавить сюда доход от музыкальных мастер-классов – и я смогу жить в доме Харта еще два месяца. А дальше…