– Пожалуйста, не вези кинотеатр, у меня, вообще-то, есть ноутбук, – начала было я, на что Джоан ответила: «Вот еще», «Я тебя прошу» и «Не волнуйся, взамен ты научишь меня играть “Лунную сонату”».
Я рассмеялась, втайне надеясь, что она забудет хотя бы про подушку. Но Джоан явно не собиралась ничего забывать, потому что на следующий день спросила, какой цвет подушки мне больше нравится.
– Желтый, – рассмеялась я. – И, раз такое дело, «Лунный свет» Дебюсси и «Лунную реку» Манчини мы выучим тоже – ту самую, что звучала в «Завтраке у Тиффани».
– О боже, я люблю тебя, – улыбнулась Джоан. – Это же праздник какой-то. Жду следующего уикенда, Кристи!
Назначенную на субботу встречу с Джоан пришлось отменить. Случилось несколько вещей, которые совершенно выбили меня из колеи.
Я узнала, что Сет начал встречаться с какой-то другой девушкой. Узнала случайно. Моя школьная подруга Маккензи увидела его в баре с какой-то горячей шатенкой и обмолвилась об этом в переписке со мной. Я еще переспросила, уверена ли она, что это был Сет. Она ответила, что могла бы спутать его только с юным Конором Макгрегором до того, как он отрастил бороду. Но у Конора вряд ли есть машина времени, так что это точно был Сет.
Тоска поселилась в сердце. Я не знала, как буду смотреть Анджи в глаза после этих новостей. Она ведь сразу заподозрит неладное, сразу начнет выпытывать, что случилось. «Да ничего не случилось, Анджи, просто мой братец сейчас пустится во все тяжкие, лишь бы забыть, каково это – снова прятать в карман кольцо, которое собирался надеть тебе на палец…»
Еще я опять начала видеть во сне кошмары. Смерть клана, тела Рейчел и Агнес, дымящиеся руины на том месте, где стоял наш дом. Фиолетово-красные небеса, вобравшие в себя все краски свежей гематомы, и траву, потемневшую от крови.
Снился Дэмиен, который расстреливает моих родных, потом останавливается передо мной. Смотрит на мой живот и говорит: «Я подожду, пока ты не родишь мою дочь, но потом убью и тебя тоже. Никому из МакАлистеров не жить». Мне хочется ответить ему, что моя дочь – тоже МакАлистер, но я боюсь за ее жизнь и поэтому молчу.
Мне снились буря, молнии и незнакомка, ведущая меня по каменному мосту, который обваливался сразу же за моими пятками. Снились вкус земли во рту и мои похороны, на которые пришли только Анджи и Гэбриэл. За плечом Харта стояла детектив Эмма в вечернем платье: сразу после моих похорон они собирались на какой-то банкет.
Но окончательно добило меня другое.
Как-то, измученная кошмарами, я встала ночью, чтобы попить воды. Внизу горел свет. Я привыкла к тому, что кто-то из моих телохранителей бодрствует ночью и приглядывает за порядком. Лампочка на лестнице в ту ночь перегорела, я спускалась по ступенькам очень медленно и осторожно, чтобы не упасть в темноте. И моя бесшумность была вознаграждена. Или наказана – смотря как посмотреть.
Я услышала, как Оливер разговаривает по телефону. Тихо, долго, обстоятельно. Смеется, прикрывая трубку ладонью, и рассказывает обо всем-всем-всем: о том, как нам тут живется, о состоянии дома и погоде, о том, как иногда на всем острове ложится сеть и он подумывает завести голубиную почту.
Но больше всего он рассказывал обо мне: что я делаю, куда хожу, сколько сплю, какое у меня обычно настроение, с кем я общаюсь и поддерживаю связь, как часто я езжу к врачу…
Даже о фасоне моих трусов, наверно, рассказал бы, если бы только увидел их. Я села на ступеньку, закрыв руками лицо. Меня мутило от ярости и разочарования. Говорили они еще минут десять, и, когда Оливер распрощался со своим собеседником, я убедилась в том, что поняла с самого начала.
– Пока, Гэбриэл, – сказал он.
Так же бесшумно я вернулась в свою комнату и забралась в кровать, едва живая от шока.
Мои телохранители не считали меня за босса. Боссом для них по-прежнему был Харт. А я – всего лишь психованной дурочкой, перед которой нужно было разыгрывать спектакль, чтоб она снова чего не выкинула. Чтоб она просто послушно сидела на острове и не рыпалась.
У меня не было моих людей. У меня не было телохранителей. Если Харту вздумается прийти сюда – они перед ним красную дорожку раскатают. Если отцу вздумается прийти вместе с Хартом – он придет. Никто не встанет между ним и мной. Никто не убережет ни меня, ни моего ребенка, если Джо МакАлистеру вздумается закончить то, что он не закончил в том лесу. Никто не будет стоять на страже моего маленького царства, пока я сплю…