– Ты спасла себя и свою дочь! И меня. И бог знает еще сколько людей! Кристи, моя девочка, тебе нужно помочь мне. – Он взял меня за подбородок и развернул к себе мое лицо, которое снова и снова поворачивалось к тому месту, где в луже крови лежал мой отец.
– Ты спасла нас всех, и я люблю тебя за твою отчаянную смелость, слышишь? – снова сказал Харт. – Люблю тебя. Бесконечно. Когда придет время и мы отправимся на небеса, ты будешь не просто ангелом. Архангелом. Но это будет не сегодня и не завтра, а через много-много лет. Поняла? Идем. Нам нужно уйти отсюда…
Харт обнял меня за плечи, но стоило нам подняться, и мы услышали металлический щелчок затвора. Чья-то длинная тень упала нам под ноги. На лестнице, ведущей в подвал, стояла Рейчел с оружием в вытянутой руке. На ней была длинная рубашка, облепившая ее тело, свет лился из открытой за ее спиной двери, и казалось, что вся она окутана сиянием, как ангел, который явился за нами. Черное дуло – око вечности – смотрело прямо на нас.
– Рейчел, опусти оружие, – сказал Харт, закрывая меня своим телом, заталкивая меня трясущимися руками за свою спину. – Это не то, что ты думаешь. Это была самозащита… Рейчел!
Удушающая паника сжала мое горло. Я почувствовала, как моя дочь шевельнулась внутри. Ей тоже было страшно, мой страх передался ей тоже… В последней попытке успокоить ее я обняла рукой живот, шепча ей, что все будет хорошо. Что мы вместе, а остальное уже не важно. Ничто не важно. Ни направленное на нас дуло пистолета. Ни судьба-психопатка, которая не выпустит нас отсюда. Ни смерть, что ходила все эти годы по моим пятам и вот наконец догнала…
Мы все равно будем вместе. Живые или мертвые.
– Рейчел, – повторил Харт, бросаясь к моей мачехе, но больше ничего не успел сказать.
Грохнул выстрел, потом второй. Сизый дым окутал нас. Мой ребенок испуганно дернулся внутри.
Ты можешь изгнать меня, Господи, в преисподнюю. Можешь не пустить на порог рая. Можешь наказать, как только хочешь, за непокорность, за отречение, за то, что перестала в тебя верить. Но Габриэлла чище Твоего самого чистого ангела. Она прекраснее всего, что есть в Твоем раю, и невиннее всех праведников вместе взятых.
И ее Ты не можешь не принять!
Глава 20
Больше всего на свете я ненавижу похороны, потому что похороны – это скучно и грустно. А иногда еще и страшно, если некростилист оказывается не слишком умелым. Помню, что дедушку он разукрасил так, что дедушка стал похож на инопланетянина. Хорошая часть – только та, где все собираются после похорон, пьют вино, едят пирожные и разговаривают обо всем на свете: о покойнике; о том, как несправедлив и страшен мир; о Боге, который в один прекрасный день за всех нас отомстит; и, конечно же, о Стаффордах. Ужасных и опасных Стаффордах, которые не успокоятся, пока все МакАлистеры не лягут в землю.
Иногда я думаю, можно ли жить так, чтобы больше никогда не надевать траурные платья. Чтобы люди умирали так редко, что между похоронами проходили бы годы. Чтобы те, кого мы любим, не оставляли нас и не уходили к Богу. Разве мало Богу тех, кто уже умер?
Когда Кристи пришла в наш дом, я видела, как папа встретил ее. Как он повел ее на кухню, а затем в подвал. В подвале папа мучил демона, которого поймал на охоте. Он так сказал. Я ни разу не видела его, но слышала его крики последние четыре ночи. Иногда он кричал так страшно, что я затыкала уши и бежала к маме в постель. Но мама очень сильно приболела. Так тяжело, что не могла говорить со мной. Я не выдержала и позвонила Кристи, хотя мне запрещали это делать. А когда Кристи приехала, я пожалела, что позвала ее. Папа давно разлюбил Кристи. Называл ее змеей и аспидом. Снял со стен ее фотографии. Закрыл на ключ ее комнату, в которой она когда-то жила, и дверь заколотил досками.
Когда она исчезла в подвале, мне стало так страшно, что я снова взялась за телефон. И позвонила в службу спасения. Мне понравилась милая леди, которая сняла трубку на том конце. Я рассказала ей все: про папу, у которого последние четыре дня вся одежда в крови; про демона, которого он поймал и пытает; про маму, которая спит с закрытыми глазами и которой мистер Флинт дает какие-то лекарства; про Кристи, которая ушла в подвал вместе с наручниками на руках. Леди попросила наш адрес и сказала, что к нам в гости скоро приедут спасатели. Только мне нужно будет открыть им дверь. Я сказала, что даже если смогу открыть дверь, то, скорей всего, спасатели до нее не дойдут, потому что территорию дома охраняют наши охранники, у них оружие и они никогда сюда никого не пустят, даже спасателей.
Тогда милая леди сказала, что спасатели справятся, их будет много. Спросила у меня, сколько машин я хочу. Я сказала, что десять! И она рассмеялась и сказала, что, так и быть, она вызовет десять машин. Пока я говорила с ней, демон снова начала кричать в подвале. Леди просила меня не класть трубку и оставаться с ней на линии, но я вдруг увидела в дверях маму. Она была бледной, ее шатало, но зато она уже стояла на ногах! Кажется, подействовала та таблетка из голубой бутылочки, которую Кристи посоветовала дать ей.