Когда Габриэлла не рядом со мной, мне всегда тревожно. Даже если я знаю, что она с Гэбриэлом. Кто-то когда-то в шутку сказал, что материнство – это жить в страхе до конца своих дней. По мне, так это вовсе не шутка. Вот уже три года с момента рождения дочери я словно живу в состоянии повышенной боевой готовности. Готова по первому ее зову совершить любые подвиги.
Я потянулась к телефону уже в третий раз за последний час, просто чтобы узнать у Джованы, все ли в порядке. Габриэлла гостила у Стаффордов уже третий день. Но Гэбриэл накрыл мою ладонь рукой.
– Кристи, – сказал он. – С ней все в хорошо. Она с бабушкой, готовит печенье и сажает цветы в саду.
– Но вдруг что-то случится…
– Сгоревшая выпечка? Ужасная жаба под кустом фиалок?
Я невольно рассмеялась, и тут телефон начал трезвонить сам. Я схватила его и ответила. Джована звонила по видеосвязи похвастаться головастиками, которых Габриэлла наловила в пруду. Они были на полпути к зоомагазину, чтобы купить аквариум. В поле видимости тут же попала Габриэлла, сидевшая на заднем сиденье в перепачканных штанишках, грязнющей футболке и с огромной банкой в руках, внутри которой плавали жирные зеленые головастики.
– Мама, папа, у нас будут зыть гастики! – воскликнула она с таким энтузиазмом, что Гэбриэл расхохотался.
– Вы с ума сошли, – заявила я.
– Да, мы знаем, – ответила Джована. – Все специалисты по психическому здоровью в нашем доме уже подтвердили это.
– Мы очень рады, принцесса, – ответил Гэбриэл. – Мы ужасно тоскливо жили без головастиков, так что сейчас нас ждет просто рай.
– Вот именно, – тоном эксперта сказала Джована. – Лягушек можете вернуть потом обратно, я выпущу их в пруд.
– Гастики! Пелесть! – снова воскликнула Габриэлла и вытянула вперед банку. Когда она улыбалась, она была маленькой копией своего отца. Когда хмурилась – мини-воплощением Джованы. От меня ей достались только светлые волосы и любовь к музыке. И на том спасибо.
– Вот видишь, все прекрасно. Гастики, пелесть, грязные штаны, все идет как надо, – сказал Гэбриэл, когда закончил звонок. – Иди ко мне. Расслабься. С ней все будет хорошо. По крайней мере, пока она не начнет есть гастиков, но она же добрая девочка. Пелесть, одним словом.
Я расхохоталась. Гэбриэл обнял меня, взял за руку и увлек на террасу нашего дома, где нас уже поджидали ужин, свечи и потрясающий вид на закатное море. Мы снова вернулись на наш остров, в наш дом. Сюда, где когда-то начались наши отношения, где Гэбриэл вернул мне желание жить и подарил любовь, о которой я и мечтать не могла.
Он распорядился снести бетонную изгородь, которую возвели несколько лет назад, и теперь из гостиной первого этажа снова было видно море. Вокруг снова росли плетистые розы и жимолость, вернув прилегающей территории райский облик. Больше никаких стен, никакого страха и опасности, поджидающей за углом.
Гэбриэл посадил для меня сакуру – точно такую же, какая росла когда-то в саду моего родного дома и которую срубил отец. День ото дня деревце становилось все выше и выше, и я уже не могла дождаться весны, чтобы посмотреть на его цветы. Оно было живым воплощением надежды. Напоминанием о том, что мироздание может не только калечить и ранить, но и посылать нам тех, кто нас исцелит.
Гэбриэл помог мне устроиться за столом и протянул мне бокал. Нам было что отпраздновать.
Я открыла свою музыкальную школу, в которой обучение начиналось не c классики, а с каверов популярных песен и мелодий из видеоигр и мультфильмов. Помню, как расплакался от радости маленький мальчик, когда учитель на первом уроке сыграл ему мелодию из «Звездных войн» и сказал, что он тоже сможет выучить ее.
Он-то думал, что играть на пианино – это страшно нудно, а музыка будет подобна той, что слушает его древняя бабушка. Доступные цены и особый подход сделали мою школу такой успешной, что список ожидания был забит на год вперед.
Гэбриэл закончил расследовать очередное дело, наделавшее шума: повторяющиеся случаи насилия над послушницами монастыря, что в итоге привело к серии громких арестов. Многие девушки из монастыря потом писали ему полные благодарности письма, в которых называли его ангелом. Некоторые даже признались, что он для них второй человек после Иисуса. Я невольно рассмеялась, когда он рассказал мне это. И подумала, что вряд ли, конечно, Харта можно назвать святым, и в Бога он не верит, и после удара по щеке вряд ли подставит вторую, и трахается слишком хорошо для святого, но лично для меня он на первом месте. А Иисус уже потом.
Стоило нам взяться за еду, как снова начал звонить мой телефон. Джована наконец приехала с Габриэллой в зоомагазин за аквариумом, и теперь у них возникла другая проблема.