– М-мея! – вскинув руки, сказала Габриэлла с таким серьезным видом, что я снова расхохоталась. – Мея во-о-от такая! Пелесть!
– Мы увидели змею в зоомагазине, – пояснила Джована. – И наши головастики отменяются и возвращаются обратно в пруд, потому что теперь у нас будет жить змея.
– Боже, – закрыла глаза я, нервно потирая лоб.
– Бог тебе не поможет, моя милая. Он не большой фанат змей.
– Джована, пришли нам фото, – сказал Гэбриэл. – Кристи подумает, сможет ли она по-прежнему быть самой красивой в доме.
– Иди к черту, – расхохоталась я.
Джована тут же прислала фото. На фотографии свернулась в клубочек в скорлупке от кокоса маленькая змея, окрашенная в красные, черные и белые полосы.
– Нет, – сказала я. – Она ядовитая. Это аспид.
– Она не ядовитая, – возразила Джована. – Только выглядит как ядовитая. Подожди, я дам тебе продавца.
– Здравствуйте, меня зовут Том, – представился какой-то паренек на том конце линии. – Это молочная змея. Разновидность ужа. Этот вид неядовит и подходит для домашнего содержания. А раскрашена она так ярко из-за мимикрии: эволюционно эти змеи научились имитировать яркую окраску коралловых аспидов, чтобы отпугивать хищников. В общем, она только выглядит опасно, но в душе ангел, – закончил он.
– Вы уверены, что она неядовита? Если с моей дочерью что-то случится…
– Заверните нам ее, пожалуйста, вместе со скорлупкой, – ответил Харт продавцу, отобрав трубку. Потом нажал отбой, притянул меня к себе и чмокнул в висок.
– Выглядит опасно, но в душе ангел, – повторил он, почесывая подбородок. – Кого же мне это напоминает? Уж не моя ли это обворожительная жена Кристи Харт?
– Все как раз наоборот. Я выгляжу как ангел, но в душе опасна, – проворчала я и приложила две клубнички к голове уголками верх, изображая демонические рожки.
– Твой образ на сто процентов, – сказал он. – Не хватает копытец и красной кожи.
– Подожди, скоро я снова смогу носить обувь на шпильке. Что касается кожи, есть множество приятных способов сделать ее красной, – прошептала я ему в ответ. – Порка, шлепки, горячий воск…
– Кристи, замолчи, – простонал он.
– Я бы замолчала, если бы мой рот был занят, – снова шепнула я.
Харт сжал мое бедро под столом, умоляя меня прекратить. Я взяла его ладонь, передвинула ее чуть выше и рассмеялась, глядя на выражение его лица, когда он понял, что у меня под платьем нет нижнего белья.
– Ты ходишь по тонкому льду, дорогая, – предупредил меня он. – Сейчас у меня связаны руки, но у меня хорошая память, которая никогда меня не подводила. Наступит день, и ты очень дорого заплатишь за свое безрассудное поведение. Очень.
Я хохотала и никак не могла остановиться. Учитывая мое теперешнее положение, мой врач решил перестраховаться и прописал нам воздержание. Поэтому мы с Хартом сейчас понемногу сходим с ума. Постоянно таращимся друг на друга и заводимся с пол-оборота от одних только слов. Но чего только не сделаешь ради благополучия ребенка. До рождения нашего сына осталось еще несколько месяцев, и нам нужно как-нибудь продержаться.
Bonusstory 1
Анджи
Мне было четыре, а Гэбриэлу два, когда наемник МакАлистеров пришел в наш дом убить мою мать, Эмилию Рейнхарт, первую жену Хью Стаффорда, и нас, ее детей. Война между двумя кланами была в самом разгаре. Кровь лилась рекой. Убийцу звали Кейн МакКенна, и в то время он был правой рукой Джо МакАлистера. С мамой киллер расправился только так, она даже пощады попросить не успела, а когда нашел меня с Гэбриэлом, спрятавшихся в шкафу, то что-то в голове его щелкнуло, и рука не поднялась пристрелить нас.
Он забрал нас из дому, довез до Белфаста, а оттуда переправил к своим родителям в Шотландию. Дом Стаффордов он сжег, одна зола осталась. Обгоревшие останки нашей матери нашли, а детские – нет, полиция позже решила, что тонкие детские кости просто сгорели без остатка…
Нас вырастил сам МакКенна, а когда уезжал, то оставлял нас на попечение своих родителей, которым сказал, что мы – его внебрачные дети. Старики любили нас, наше детство было, можно сказать счастливым, у нас с Гэбриэлом не было никаких забот, хоть и жили мы не в самом благополучном районе и материться научились раньше, чем говорить.
Мы закончили начальную школу, потом среднюю, и, только когда мне исполнилось двадцать, а Гэбриэлу – восемнадцать, Кейн на смертном одре рассказал нам, что мы – дети Хью Стаффорда и Эмилии Стаффорд, в девичестве Рейнхарт. Что наши настоящие имена – Дин и Диаманта Стаффорд. Он показал нам газетные вырезки с репортажами о пожаре, фотографии нас и нашей матери, которые он забрал из дома, и еще нашу одежду, которая была на нас в день похищения.