– Я не влюблена в Стаффорда, – фыркнула я. – С чего вы взяли? Мне было пятнадцать, когда мы с ним встретились. Я была ребенком. И вообще видела его всего два раза в жизни. Не думаю, что любовь – подходящее в данном случае слово.
Харт бросил сигарету, развернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, спросил:
– Вы бы хотели увидеть его снова?
Я приросла к полу, ноги одеревенели, кровь прилила к лицу. Мой собеседник только что залез мне в саму душу и вынул оттуда на свет мою самую заветную мечту. Сейчас она лежала на его руке и ее сияние ярко освещало мое лицо. И, клянусь, Харт видел это.
– В смысле в реале, наяву? – пробормотала я.
– Ну да. Встречаться с ним во сне вы явно можете и без моей помощи, – усмехнулся Харт. – Я смог бы выяснить, где он бывает и как попасть в эти места.
Я никогда не слышала ничего более завораживающего. Обещание рая не звучало бы столь соблазнительно, как это предложение. Мои ладони вспотели в карманах, а по телу пробежала дрожь. Стало так жарко, что даже ледяной ветер больше не доставлял дискомфорта.
– Правда? – хрипло спросила я.
Харт кивнул, его лицо ничего не выражало. Он был занят тем, что считал единорогов, скачущих в моих глазах.
– И что же я должна сделать? – поинтересовалась я. – Просто так ничего не бывает, так ведь?
– Как минимум три вещи я попрошу взамен, – ответил он.
– Хорошо. Какие? – спокойно спросила я, хотя сердце готово было остановиться от волнения.
– Первая: вы не будете говорить с ним, если я найду его. Сможете только понаблюдать издалека – молча и без лишних телодвижений. Второе: об этом никто не узнает. Ни одна живая душа не узнает о том, что я привел вас и подпустил к Дэмиену Стаффорду ближе, чем на выстрел. Третье: подарите отцу долбаный коньяк.
– Почему мне нельзя будет поговорить с Дэмиеном? – нахмурилась я.
Харт достал из кармана еще одну сигарету, прикурил ее, выпустил в небо облако сизого дыма и сказал:
– Ближе к делу. Вы принимаете мои условия?
– Что, с вами даже поспорить нельзя? – насупилась я.
– Спорить двое могут там, где несут равные риски. В данной ситуации рискую только я своими отношениями с вашим отцом. Вы же не рискуете ничем, так что ваше мнение – как свист ветра: можно слышать, но не слушать.
– Все-все, я поняла. Ветер принимает ваши условия, – поспешила уверить его я.
– Вот и славно. – И Харт направился к выходу, а мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
– Подождите! А вам это зачем? – спросила я.
– Спортивный интерес. Мне нравится разыскивать людей. Если бы мы родились собаками, то я был бы ищейкой, – ответил Харт. – Ходил бы, уткнувшись носом в землю, распутывая цепочки чужих следов…
– А я была бы самой глупой и непослушной из всех собак. Из тех, что вечно тянут поводок, убегают из дому и ничего не способны делать по команде. И еще очень любят туфли. И которым к лицу самая дурацкая собачья одежда…
– Да бросьте, – рассмеялся Харт и открыл передо мной дверь машины.
– А что, вы воспринимаете меня как-то иначе? Кто я в ваших глазах? Наверно, померанский шпиц, который слишком много лает? Или, может, придурочный алабай, который только и думает, с какой бы стороны вас цапнуть?
– Ни то ни другое, – ответил Харт. – Но две вещи я знаю о вас наверняка: вы бесстрашны. И вы бессильны забыть того, кто был к вам милосерден.
По дороге домой мы почти не говорили. Я наслаждалась чувством сытости и приятной усталости. Желудок был полон, а голова – пуста. Тревоги и печаль словно растворились в желудочном соке. Если бы в тот момент у меня попросили рецепт лекарства на все случаи жизни, я бы впервые в жизни сказала, что не молитва, а ЕДА! Большая тарелка горячей еды!
– Знаю, что поздно, но, может, зайдете на чашку чая? – спросила я у Харта, когда он остановил машину у подъезда моего дома. – Не подумайте, будто я вас клею, я помню, что вы скорее женитесь на шимпанзе, чем приударите за мной. Мне просто хорошо. Не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.
Он улыбнулся и словно пару минут раздумывал, потом сказал:
– У вас нет чая. Вы сами об этом сказали ранее.
– Детектива узнаешь издалека, – рассмеялась я. – Но я украла два пакетика из ресторана.
– Я ужасно хочу чая, – двусмысленно сказал Харт. – Но мне будет трудно объяснять вашему отцу, зачем я поднимался в вашу квартиру глубоко за полночь.
– А он узнает?
– Кен и Джек ему расскажут, – ответил Харт и указал на машину, которая остановилась в отдалении, на противоположной стороне улицы, и тут же погасила фары.