Я была так ослеплена злостью и отчаянием, что грохнулась со своего велосипеда на полпути к въездным воротам. Разбила коленки и локоть. Пришлось закусить губу, чтобы не разрыдаться. Вот еще, я не буду плакать. По крайней мере, не здесь, не у всех на виду…
– Кристи!
Я обернулась и увидела Харта, который шел ко мне быстрым шагом.
– Вы в порядке?
– Нет. Но кому какое дело…
– Моя машина на парковке за углом, давайте я отвезу вас домой, – сказал он и протянул мне руку.
– Я в порядке, Гэбриэл…
– Вы только что сами сказали, что нет.
– А вот вам прямо надо слушать, что я говорю! – выпалила я, утирая рукавом лицо.
– Как обычно, не мог отказать себе в удовольствии, – произнес он, взял меня под руку и повел к парковке. Мне нравились его уверенное прикосновение, спокойствие и еще его одеколон. Хотелось прижаться лицом к его рубашке и хорошенько поплакать. Может быть, я бы так и сделала, если бы не боялась замарать его воротник размокшей тушью.
– Вы вернетесь потом сюда? – спросила я.
– Нет, я сыт, и, кажется, по горло, – ответил он, и я рассмеялась.
– А как же Эмма?
– А что Эмма? – переспросил он.
– Я думала, вы встречаетесь.
– С чего вдруг?
– Это же очевидно. Вместе работаете, часто видитесь, колец на ваших пальцах нет, а вот потребности точно есть, – сказала я с видом эксперта.
Харт распахнул передо мной дверцу машины – на этот раз это был ярко-синий BMW-купе с хромированными дисками, по форме напоминавшими пятиконечные звезды. Ха-ха. Надеюсь, отец их не заметил, иначе бы его инфаркт хватил.
– Эмма не обидится, если я подброшу вас домой. С вашими разбитыми коленками вы далеко не уедете.
Мои колени и правда выглядели не ахти. Я разбила их так сильно, что едва могла идти, но боли я не чувствовала. Гнев заглушил и притупил все чувства.
– Так значит, вы все-таки встречаетесь?
– Почему вас это так интересует? – усмехнулся он, выруливая на оживленную дорогу.
– Банальное любопытство.
– Насколько я знаю, христиане издревле считают, что любопытство – это порок, – стал поддразнивать он.
– Да без разницы мне, что там кто считает…
– Что-то мне подсказывает, что из вас не выйдет смиренной христианки.
– И что, вас это расстраивает?
– Нет, скорее радует. Мне нравятся бунтарки.
– А Эмма – бунтарка?
– Почему мы постоянно возвращаемся к Эмме?
– Потому что мне неловко, что вы оставили ее и я сижу тут на ее месте.
– Это не ее место. Мы не то чтобы встречаемся… – он замялся, подыскивая слова.
– Ясно, – усмехнулась я. – Просто вместе спите.
– Я оставлю свою личную жизнь при себе, – сказал он, совершенно не раздражаясь. Мое любопытство скорее льстило ему, судя по ленивой улыбке.
– Ладно. Тогда и я оставлю свою личную жизнь при себе.
Которой у меня вообще-то нет. И не знаю, будет ли. Сейчас мне надо срочно найти работу, которая прокормит меня. А о личной жизни пока даже думать не стоит…
– О чем вы думаете? – спросил Харт.
– О том, что жизнь не такая уж простая штука, как кажется.
– Это точно. Но ничего, главное – отрастить нервы покрепче, и все будет хорошо.
– Считаете, у меня их нет? – спросила я.
– Сейчас вы слишком эмоциональны и ранимы, – ответил он, явно намекая на мой побег с ужина.
– А вы бы как поступили на моем месте? Представьте, что я – детектив мисс Харт. А вы – сын Джо МакАлистера, Гэбриэл МакАлистер. Ваш папаша сначала унижал вас весь вечер, а потом сказал: «Мисс Харт, что вы думаете о моем сыне? Как считаете, ему можно доверять?» – Я идеально спародировала голос моего отца, так что Харт даже рассмеялся.
– Я бы откинулся на спинку стула, спокойно ел свой десерт и слушал все те приятные и добрые слова, которые говорила бы обо мне детектив Харт, – сказал Гэбриэл, лениво улыбаясь. – Потом поблагодарил бы мисс Харт за поддержку и посоветовал любимому папочке брать с вас пример и стараться видеть в людях хорошее. На прощанье крепко обнял бы его и шепнул в ухо: «До скорого, папаша». Потом вышел бы из дому в прекрасном настроении и пригласил бы мисс Харт на ужин, раз уж она такая милашка. Кристи, не стоит подставлять грудь под каждый морской вал – вас убьет! Лучше хватайте доску и скользите по волне, пока она сама не разобьется о берег. В отношении некоторых проблем лучше двигаться параллельно, чем перпендикулярно.
– Вы бы правда сказали обо мне хорошее? – поинтересовалась я.
– Еще как сказал бы.
– Тогда… Тогда я тоже хочу пригласить вас на ужин, раз уж вы такой милашка, – сказала я. – Что скажете?
– Вы не обязаны.
– А вы не обязаны отказываться. Я хочу есть, в доме отца кусок не лез в горло.