Он был чертовски привлекателен. Вот так и выглядел бы грех, если бы ему придали человеческое обличье. И его ангельское имя – Гэбриэл – ужасно контрастировало с очертаниями его порочных губ, которых я страшно хотела коснуться своими губами.
– А что, если ошибка будет совсем маленькой? – спросила я тихо, придвигаясь ближе. – Крошечной.
– Она по-прежнему будет ошибкой, – будто бы с сожалением ответил Харт, глядя на мои губы и заправляя прядь волос мне за ухо. – Спокойной ночи, Кристи. Увидимся завтра.
И он стремительно вышел из комнаты, оставив меня наедине с моим бешено колотящимся сердцем, сбитым дыханием и таким чувством, словно я только что поскользнулась и со всей дури шлепнулась на задницу.
Глава 8
Я проснулась от шума города за окном и слепящего солнечного света, рвущегося в комнату из-за шторы. Харта нигде не было. Я позвала его и обошла квартиру – никого. В душевой на стекле кабинки застыли капли воды, на столе стояла выпитая чашка кофе, а крючок, на котором вчера висел плащ Гэбриэла, пустовал. На столе я нашла записку от него:
«Доброе утро. Уехал по делам, вернусь вечером. Дом в вашем распоряжении. Ключи от дома на барной стойке, но я очень прошу вас не выходить на улицу. Оставляю только на случай пожара или землетрясения. Х.»
Дальше был написан его номер телефона и нарисован пожар: домик с торчащими из окошка языками пламени, которые были больше похожи на растущую из окна траву, и орущим человечком с ртом-бубликом, застрявшим в этой траве.
Я улыбнулась. Жаль, что я не встала до того, как он уехал. Наверно, это было бы здорово – позавтракать вместе, обсудить еще что-нибудь этакое, вроде недостатков религии или проблем с семьей, смеяться за чашкой кофе, съесть вместе омлет, может, даже увидеть украдкой, как он выходит из душа: капли на торсе, мокрые волосы, полотенце вокруг бедер. Хотя нет, вряд ли он вышел бы полуголым. Скорей всего, надел бы тот стильный черный халат от Армани, который я заметила в ванной… Господи, даже не знаю, что выглядело бы сексуальней: он с полотенцем вокруг бедер или в халате, под которым ничего нет.
Я вздохнула и сделала себе кофе. Возможно, он просто не хотел, чтобы я липла к нему, как накануне, и именно поэтому ушел рано. Не знаю, что на меня вчера нашло. Он, конечно, очень привлекательный и не раз спасал меня: помогал прийти в себя, когда я напилась в доме родителей, накормил, когда узнал, что у меня нет денег, ограбил со мной квартиру (до сих пор смеюсь, когда вспоминаю) и дал крышу над головой – и у него отпадное чувство юмора, и улыбка, и мне кажется, что с ним я как за каменной стеной. Но разве этого достаточно, чтобы потерять голову?
«Да, – сказал мне мой внутренний психолог, нацепив очки и тыча в меня карандашиком. – Этого вполне достаточно, чтобы потерять голову вместе с мозгами».
Я поговорила с ним, со своим внутренним психологом, и в итоге согласилась.
День прошел быстро. Я распаковала свои вещи, запостила в интернет пару объявлений о частных уроках музыки, приготовила на обед суп, позанималась йогой и снова разогнала у пианино его эфемерную, магическую кровь.
Воспоминания о том, как Харт вчера смотрел на меня, пока я играла, не давали покоя. Меня возбуждала мысль о том, что он наблюдает за мной. Что его глаза следят за движением моих рук, что он видит мою спину (и задницу, так и быть) и то, как я покачиваюсь в такт музыке, одурманенная ею. Мне снова хотелось пить с ним вино, и чтобы он снова сказал, что я нравлюсь ему. Вот чем была занята моя голова весь день. И эти мысли затмили все остальное: ссору с отцом, неопределенность и даже печальную весть об исчезновении Дженнифер. Все отступило перед маленьким теплым чувством в груди, которое возникало каждый раз, когда я думала о Гэбриэле.
Ближе к вечеру я приготовила ужин, накрыла на стол, зажгла свечи. Уложила волосы и надела свое самое красивое платье. Я соскучилась по Харту. Не могла дождаться. Вчерашний вечер был необыкновенным, и мне хотелось повторить его. Горячая еда, вино, забавные разговоры наедине… Раньше в моей жизни не было ничего подобного, и теперь я хотела еще и еще, как голодающий, которого наконец-то пустили на банкет.
Но Харта все не было и не было. Ближе к одиннадцати я не выдержала и позвонила ему. Он долго не брал трубку, а когда ответил, то его голос звучал удивленно.
– Что-то случилось? – спросил он.