– Нет, все в порядке. П-просто мне интересно, б-будете ли вы сегодня дома или… я могу лечь, не дожидаясь вас? – внезапно я начала спотыкаться на словах.
– Ложитесь, Кристи. Увидимся утром.
– То есть вас не будет совсем? – звучало это, конечно, нелепо, как допрос, но мне нужно было знать.
– Я вернусь после полуночи.
Я прислушалась. Фоновый шум состоял из гула голосов, приглушенной музыки и постукивания металла о фарфор. Он был в ресторане.
– Вы с кем-то? – спросила я, чувствуя себя почему-то ревнивой женушкой. Ужасное амплуа.
– Да, с коллегой, – ответил он.
И тут я услышала голос детектива Эммы, который ни с чем не смогла бы спутать: низкий и сексуальный. Он ужинал с ней.
Я почувствовала, что теряю голос и телефон становится в руке таким тяжелым, что невозможно держать.
– Что ж, здорово, – прошептала я. – До завтра.
– Все точно хорошо? – спросил он.
– Да, абсолютно, не волнуйтесь, – соврала я и нажала отбой.
Лазанья почти остыла. Я убрала ее в холодильник. Задула свечи и вытащила шпильки из волос. Одиночество, крепкое и горькое, как абсент, хлынуло в душу. Я села за пианино. Оно уже ждало меня. Я опустила пальцы на клавиши и взяла первый аккорд – громкий и фальшивый. Диссонанс взлетел в воздух больной птицей и закружился под потолком в агонии. Ударила по клавишам снова и снова, превращая свое разочарование в музыку – тягучую и злую. Играла пять минут. Играла десять. Двадцать. Потом уронила руки в полном бессилии.
Мне нужен воздух. Прогулка. Движение. Иначе я сойду с ума.
Я сняла с крючка плащ и спустилась по ступенькам на улицу. Земля уже встретилась с ночью. Темнота и свет фонарей залили город: словно мазут смешали с абрикосовым джемом. Я увидела подсвеченную светом крышу какого-то храма вдалеке и двинулась в его сторону. Когда я дойду до него, сказала я себе, вся моя тоска и грусть испарятся. Потом я прочту молитву, поверну обратно, вернусь домой и снова буду принадлежать самой себе. Мое сердце будет свободным, моя голова – пустой, я отпущу фантазии о Харте в открытое окно – и они исчезнут. Пусть он проводит время с тем, с кем хочет. Кто я такая, чтобы грезить о нем? Кто он такой, чтобы жить в моей голове?
– Эй, зажигалки не найдется? – Рядом возник силуэт какого-то высокого парня. Я даже не заметила, в какой момент он приблизился ко мне.
– Нет, – ответила я, ускоряя шаг.
– Жаль. Куда идешь одна, такая красивая? – Он коснулся моего локтя, и я вздрогнула.
– Эй, – дернула рукой я. – Давай ты пойдешь своей дорогой, а я своей. Здесь полно машин вокруг, и если я заору и выбегу на дорогу, то тебе придется уматывать так, что коленки вывихнешь. – И я попятилась, надеясь, что он просто слегка пьян и одумается.
Но он и не собирался. И пьяным, по-видимому, не был. Сделал шаг ко мне, еще один и еще. Потом он вынул из кармана нож и помахал им перед моим носом. Я почувствовала, как становится влажным платье на спине.
– Давай сделаем так, – ответил он. – Ты делаешь то, что я скажу, и этот нож остается чистым.
Меня захлестнула паника, и я бросилась в сторону дороги, чуть ли не ломая ноги. Он нагнал меня в две секунды, зажал рот, и я почувствовала острие ножа, упершееся в мое ребро.
– Начнешь сопротивляться, и я пущу тебе кровь. Поняла? Теперь ты спокойно идешь со мной в мою машину, как послушная девочка. Ты же хочешь жить? Хочешь?
Я закивала, глотая слезы.
– И я хочу, чтобы ты жила. Поэтому мы сможем договориться. Сейчас ты отдашь мне свой телефон… Вот так…
Меня парализовал ужас – всепоглощающий, животный. Ноги подкосились. Кровь раздула вены, я чувствовала, как она гудит внутри, в каждом сосуде, горячая и ледяная одновременно. Незнакомец забрал у меня мобилку, довел до машины, тыча нож мне в бок, и велел сесть в салон. В машине уже сидел водитель. Мой похититель уселся рядом на заднее сиденье, и машина рванула с места.
– Давно не виделись, малышка, – сказал парень, снял с головы капюшон и широко улыбнулся.
Я не узнала его сразу: он сильно изменился, вырос и возмужал, его лицо было покрыто щетиной, а сильно отросшие волосы делали его похожим на рок-звезду – но зато я узнала эту улыбку, надменную и немного безумную.
– Соскучилась? – И Тайлер Стаффорд похлопал меня по щеке.
– Т-ты уже одной н-ногой за решеткой, – сказала я, заикаясь от ужаса. – А если не сядешь, то мой отец…
– Да-да, твой отец очень о тебе переживает, если ты ходишь по улицам без сопровождения двух шкафов.
– Отпусти меня! – завопила я.
– Будешь орать – и я пересажу тебя на твое традиционное место, – оскалился он, намекая мне на багажник.
Я вмазала ему по лицу и рванула рычаг двери на себя. Дверь распахнулась на полном ходу. Тайлер схватил меня за шиворот, оглушительно матерясь.