Я лежала в теплой ванне под пышными шапками пены. Анджи положила мне на голову компресс и принесла еще одну чашку своего травяного чая, который хоть и был горек, но хорошо успокаивал и явно шел мне на пользу. По крайней мере, меня больше не трясло и не хотелось разбежаться и прыгнуть со скалы. Я рассказала ей все от начала и до конца, как оно было. Анджи слушала, сидя на полу ванной комнаты и запустив пальцы в волосы.
– Не понимаю, как это возможно. Я выпила таблетку в тот же день, когда это все произошло, – пробормотала я.
– Знаю одно: когда человека сильно избивают, его может наизнанку вывернуть только так. А если тебя стошнило раньше, чем таблетка успела раствориться в желудке, то считай, ты не приняла ее вовсе.
Все встало на места в ту же секунду. Я вспомнила, как лежала на земле и захлебывалась кровью. Вероятно, рвота там тоже была.
– Анджи, что мне делать? – подняла глаза я. – Я чувствую себя парией, изгоем, паршивой овцой. Меня возненавидит весь белый свет. МакАлистеры – за то, что я ношу ребенка Стаффордов. Дэмиен – за то, что я пришла к нему ночью и, считай, сама залезла к нему в постель. Гэбриэл – по той же самой причине. И я сама себя ненавижу за то, что позволила всему этому случиться…
– Стоп, прекрати! – оборвала меня Анджи. – Это тебе нужно ненавидеть отца за все, что он сделал с тобой! Дэмиена – за то, что похитил тебя! Ненавидеть МакАлистеров за то, что выставили тебя на улицу, отобрали квартиру и не стали защищать! Стаффордов – за то, что обращались с тобой как с вещью. Пусть бы попробовали похитить кого-то из твоих братьев! Для этого кишка у них тонка, другое дело – девчонка! И на тех, кто развязал и питает кровью эту войну, но не спросил у тебя, хочешь ли ты в ней участвовать. Злиться здесь имеешь право только ты! Оставшаяся один на один со своими проблемами и ребенком.
Анджи положила руки на край ванны, потрогала мой лоб и закончила:
– На хрен всех, у кого повернется язык хоть в чем-то обвинить тебя. А остальное как-нибудь разрешится. Вот что я думаю.
Мне нужно было услышать это. Мне нужно было, чтобы кто-то просто сказал это вслух.
– Ты оставишь ребенка? – спросила она.
– Да. Не могу иначе. Не по религиозным соображениям: я перестала верить в Бога после всего, что случилось. И не потому, что Дэмиен имеет для меня какое-то значение. Миллион ужасных причин могут вынудить женщин прервать беременность, и никто не в праве этих женщин судить. Но моя причина – особенная: я никак не могу избавиться от мысли, что стану похожей на своего отца, если сделаю с моим ребенком то, что едва не сделал со мной мой он. А я ни в чем не хочу быть похожей на него! Я знаю, что сошла с ума…
– Ты не сошла с ума, – сказала Анджи. – Ты говоришь простые и понятные вещи.
– Как отреагирует Гэбриэл?
Анджи подумала с минуту, растирая ладонями виски, и наконец сказала:
– Скорей всего, не подаст виду, ни один мускул на лице не дрогнет. У него самоконтроль, как у гранитной статуи. Я ни разу не видела, чтобы он орал или психовал. Но боюсь, что внутри его разорвет, потому что ты действительно ему нравишься. Думаю, что он захочет уйти на какое-то время и побыть в одиночестве, как волк, которому нужно зализать раны. Он редко пьет спиртное, за бутылку не схватится. Ему если нужно забыться и голову отключить, он гоняет по трассам после полуночи. Еще может пойти и выбить все дерьмо из кого-нибудь в том клубе, где он тренируется. У него разряд по смешанным единоборствам с шестнадцати лет. Хорошо, что есть этот клуб, иначе, мне кажется, он бы просто нарывался на драки с гопотой на улицах… Даже не знаю, что будет лучше: дать ему побыть в одиночестве или никуда не отпускать. Он не маленький, сможет постоять за себя и держать свое дерьмо в узде, но, ты знаешь, когда дело доходит до ревности, любой может с катушек слететь.
Анджи шумно высморкалась в бумажное полотенце и предложила мне еще чаю. Хотя, учитывая тяжесть обстоятельств, мне бы сейчас куда лучше помог стакан виски.
– Он будет прав, если оттолкнет меня, – сказала я, утирая слезы. – Какой-то частью своего сердца я даже хочу, чтобы он сделал это. Я не заслуживаю его любви.
Анджи присела на край ванны и, глядя на меня, как на маленького глупого ребенка, который не в состоянии понять вообще ничего, сказала:
– Я начну сначала, а ты следи за движением моих рук. Ты решила проведать Дэмиена, потому что боялась, что он покончит с собой, – это нормально. Все вышло из-под контроля, и вы провели ночь вместе – это тоже случается. Из-за варварства твоего отца аварийная контрацепция не сработала – не твоя вина. Ты не знала о том, что беременна, вступая в новые отношения, – тоже могло бы случиться с каждой. Тебя отвернуло от Стаффорда после его поступка и начало тянуть к моему брату, потому что равных ему ты еще не встречала и потому что он мужик что надо, – и тут нормальней не бывает! Ты понимаешь, к чему я клоню?