– Все еще любила его тогда и хотела спасти.
– А потом резко разлюбила и тут же поняла, что тебе нужен я? – усмехнулся он, не глядя на меня.
Лучше бы он меня ударил. Удар причинил бы не столько боли, как этот вопрос, полный иронии и сарказма. Я отступила и, мелко дыша, сказала:
– Да. Именно так. Резко разлюбила его. Отец ударил меня у него на глазах. Дэмиен видел, что мой отец совершенно неадекватен и ничем хорошим это для меня не кончится, но ничего не сделал, чтобы уберечь меня! Ничего! Молча швырнул меня тому, кто рад был убить меня. Поэтому да, я разлюбила его в одно мгновение, и, черт возьми, это было легко!
Я набрала воздуха в легкие и поклялась себе, что не заплачу. Слезы делают человека слабым и жалким, а я не могла позволить себе такую роскошь.
– Что касается тебя… – продолжила я. – Говорят, что любовь обычно не приходит к нам в лучшие времена, она обычно застает нас, когда мы в полном дерьме. Так оно и случилось. Но если бы я знала, что беременна, я бы не позволила нашим отношениям начаться и не позволила себе прикоснуться к тебе. И тогда мне бы не пришлось сейчас разгребать собственноручно весь этот ад и чувствовать себя шлюхой, прыгающей из постели в постель.
– Не говори так, – выпалил Харт, нервно запуская пальцы в свои волосы.
– Это правда. Послушай, мне ничего от тебя не нужно! Я только хочу, чтобы ты не чувствовал, что я тебя использовала, и смог как-то… пережить все это. Ты – лучшее, что случилось со мной за долгое-долгое время, а может, и за всю жизнь. И поэтому мне действительно очень-очень жаль, что… всё так получилось.
Я подошла к нему и обняла. Вот они, последние минуты в Лувре, рядом с шедевром. Он не обнял меня в ответ, даже не пошевелился. Каменная спина, равнодушные руки, ледяное молчание. Моих объяснений явно не было достаточно, а сказать ничего лучше я бы уже не смогла.
Я вернулась в свою спальню, спотыкаясь на ступеньках и задыхаясь от слез, и принялась складывать свои вещи в чемодан. Их было немного, и сборы заняли всего пять минут. Потом я позвонила Сету и попросила приехать за мной на Наследный остров.
– Он что-то сделал с тобой? – вздыбился Сет, как только уловил отчаяние и слезы в моем голосе.
– Кто? Гэбриэл? Господи, нет…
– Тогда какого черта ты плачешь?
– Просто, пожалуйста, приезжай и забери меня. Буду ждать тебя у переправы. Мне больше некому позвонить.
Затем я спустилась назад в гостиную. Гэбриэл стоял там же, где я оставила его. Положив руки на подоконник и глядя в окно. Неподвижный, как каменное изваяние. Я подавила в себе порыв снова обнять его, бесшумно открыла дверь и вышла на крыльцо.
Вот и все. Страшнее всего прыгнуть. А вот лежать на дне пропасти с переломанными ногами уже не так страшно.
Ветра не было, вечер обещал быть ясным и теплым, закатное солнце медленно катилось к земле. Небо наконец пролило все слезы и успокоилось. Тишина стояла такая, что, казалось, от треска одной лишь сломанной ветки мир расколется пополам. Величие природы способно успокоить душу, если только перестать смотреть в землю, а поднять голову и посмотреть вперед.
Я оглянулась на дом в последний раз и зашагала по дороге. Полчаса – и я дойду до переправы. Сет отвезет меня до ближайшей гостиницы, где я остановлюсь на пару дней и подумаю, что делать дальше. Боже, только пусть Гэбриэл найдет в себе силы справиться с тем, во что я втянула его.
Глава 13
Я шла по дороге уже с четверть часа, когда черный BMW притормозил рядом, поднимая пыль. Харт опустил стекло и сказал:
– Сядь в машину, нужно поговорить.
Я остановилась, но в машину не села.
– Не беспокойся обо мне, – ответила я. – Я не останусь под мостом. Брат подберет меня на переправе.
– И что дальше? – спросил он.
– Какая разница? Мне не пять лет, я разгребу как-нибудь сама свое дерьмо.
– Ну конечно, – усмехнулся он.
– Ну конечно что? Думаешь, я не в состоянии позаботиться о себе? Думаешь, только ты и можешь сделать это? Вообще-то, я жила без тебя двадцать лет и как-нибудь проживу и дальше. – Я отвернулась и попросту зашагала дальше по дороге. К черту. Мне не нужна помощь, завернутая в жалость.
Дверь машины распахнулась, и в следующую секунду Харт очутился рядом и схватил меня за руку, заставив выронить чемодан.
– Напортачила ты, Кристи, но полным дерьмом должен чувствовать себя я? – рявкнул он у моего уха, снова проговаривая слова с сильным шотландским акцентом, который я слышала всякий раз, когда Харт злился. – Залезай в машину, не заставляй меня повторять дважды.
– Не смей говорить так со мной!
– А как мне говорить с тобой? Поблагодарить за то, что разбила мое гребаное сердце? – бросил мне он, сжимая мою руку до боли.